Солнце припекало все сильнее, выгоняя последние тени из переулков. Саша улыбалась, слыша, что отказ прийти поиграть на трубе напрямую влияет на качество печенья, вдыхала запахи моря. Соль в воздухе, прогретом солнцем становилась все ощутимее, смешивалась с еле уловимым дымком чьей-то сигареты. Внизу под отвесной скалой шуршат волны, а крики чаек прорезают воздух; скоро, скоро по этим ступеням потянется нескончаемых поток тех самых «странных людей», не ведающих о сражениях труб и тортов, кипящих за идиллическими фасадами. А пока Позитано дышал полной грудью, жил своей мелодраматичной и порой комичной, душисто-апельсиновой жизнью, где каждый знал каждого, а пирожное могло стать поводом для детективной истории не хуже любого настоящего преступления.
– Алессандра! – Крикнула Анналена из дверей Caffѐ di Positano,– Ты как раз тот человек, что мне нужен!
– Что я натворила на этот раз? – засмеялась девушка. – Теперь она понимала, почему Бальери купил здесь дом и категорически отказывался вникать в расследование, а еще лучше понимала, почему скоро он убежит отсюда и не вернется до осени.
– Ничего, кроме того, что помогла полиции арестовать убийцу парфюмера и похитителя той милой девочки.
– Но еще неизвестно, убил ли Луиджи парфюмера… Погодите, его только что арестовали, откуда вы узнали?
Анналена пожала плечами, от чего ее внушительная грудь заколыхалась.
– Люди рассказывают мне всякое…
– О, Альфонсо всегда пытался заставить их с Нунцией писать для местной газеты,– хохотнул цветочник Энрико.
– Я раздаю свои знания бесплатно и только тем, кто мне нравится,– гордо заявила женщина.
– Это значит, что она любит посплетничать, – подмигнул старый цветочник.
Анналена игриво подмигнула в ответ. Убийство уже не шокировало, жизнь потекла в прежнем русле. Деревня пришла в себя и любопытствовала по поводу ареста убийцы лениво, между прочими новостями.
– Я бы арестовала этого продюсера только за то, что он отказался принять мою блестящую идею,– продолжала Анналена.
– Это какую же? У тебя их по десять на дню.
Анналена не удостоила Энрико взглядом, нырнула в двери и через минуту появилась с длинной перечницей в руках, размером с половину самой Анналены. – Вот!
Саша вспомнила, что уже слышала эту историю. Анналена хотела, чтобы в шоу использовали перечницу с рекламой ее кафе. Но Макс отказался и практически выгнал женщину.
– А где реклама? – Поинтересовалась Саша. – Здесь нет никакого логотипа, или что у вас там было.
Анналена ахнула. – Brava! Вот что значит молодые глаза! Так мы перепутали перечницы! Значит моя так и осталась среди их реквизита. Эх, жаль, шоу отменили… Слушай, забери ее с собой, отнеси комиссару.
– Почему вы не можете отнести ее сами?
– Никто в деревне не видит нашего комиссара чаще, чем вы с синьором Карло.
– Зачем ему перечница?
– Как это зачем! А вдруг это улика!
Перечница была торжественно вручена Саше. – Ты же все равно идешь в участок, я права?
«Скоро забудут о моих заслугах, но запомнят городской сумасшедшей» – думала Саша, карабкаясь с перечницей по крутой улице. То дорожному движению мешаю, тащу на себе скутер вместо того, чтобы на нем ехать, то с гигантской перечницей тащусь куда-то. По большому счету, заслуг то почти и нет. А вот странное поведение не забудут. Вот спасибо Анналене, удружила!
Бальери был прав, дорожное движение в Позитано угрожало жизни и здоровью пешеходов. Удивительно, что туристов не давят здесь пачками. Саша чудом увернулась от несущейся прям на нее «веспы», водитель вильнул и с трудом избежал столкновения, в последний момент он затормозил и чуть не перевернулся через голову. Сама Саша успела отпрыгнуть и приземлилась на мягкий участок земли. Пиппо – а это он оказался за рулем – повело меньше. Мотоцикл валялся посреди дороги, пакет, висевший на руле, лопнул и его содержимое рассыпалось вокруг. Бутылке вина из пакета не повезло больше всего, она разбилась, поток темно красной жидкости заструился среди осколков
– Ты что, слепой?
– Извини, я сначала тебя не заметил, а потом был поздно. Ты меня испугала.
– Я тебя испугала? Да это ты меня чуть не сбил! – Саша возмущалась и махала руками, как заправская итальянка.
– Прости, пожалуйста. Мне так жаль!
Он что специально хотел ее сбить? К падению в горах и падению в люк добавляется третий случай? Но Пиппо выглядел таким виноватым и расстроенным, что Саша махнула рукой:
– Ладно, бывает. Все нормально. Тебе помочь? Надеюсь, вино не слишком дорогое.
– Нет, дядя Лучано пьет только дешевое вино, так что я просто куплю другую бутылку. Но твоя перечница сломалась. Прости! Я куплю тебе другую!
– Не парься. – Саша собиралась сказать, что эта перечница никому больше не нужна, но Пиппо наклонился, поднял одну половинку и вытащил пачку бумаг, свернутых в рулон. Развернул и побледнел так, что казалось, сейчас потеряет сознание.
– Mamma Lola… – прошептал мужчина.
– Что случилось, о чем ты?
– Эти бумаги… я хорошо их помню. Это записи мамы Лолы. Ее сочетания ароматов. Ингредиенты и пропорции ее духов и эссенций!
Сашу словно под дых ударили. – Макс не просто сбежал. Он забрал все ее записи…
***
