— А какие доказательства есть у профессора Кинтайра? — спросил Оуэнс.
— У кого, кроме вас, мог быть мотив убрать книгу? — сказал Кинтайр. — Клянусь господом…
Оуэнс встал с кровати и отошел. Кинтайр подошел к нему и положил руку ему на запястье. Он не нажимал, но Оуэнс открыл рот, собираясь закричать; лицо его стало цвета бумаги. Кинтайр отпустил его запястье, словно оно стало раскаленным. Реакция Оуэнса была неестественной, и это поразило его почти физически.
— Хватит! — прогремел Клейтон. Он встал. Его поседевшая рыжеватая шевелюра напомнила Кинтайру гриву льва или гребешок бойцового петуха; этот человек из ничего пробился на самый верх.
— Хватит, — повторил Клейтон. — Если мы не можем решить этот вопрос между собой, как джентльмены, нужно позвонить в полицию.
Оуэнс нащупал карманную фляжку, достал ее и сделал глоток. Немного крови вернулось к его коже.
— Я думал, вы мня ударите, — сказал он негромко. — Меня никогда…
— Оуэнс, — спросил Клейтон, — вы украли книгу?
Он говорил железным тоном.
— Нет. — Писатель положил фляжку на стол. Он продолжал стоять над ней, опираясь руками. — Конечно, нет.
— Не возражаете, если мы проверим это?
— Я не хочу, чтобы открывали мой багаж, — сказал Оуэнс. — У вас нет на это права.
Кинтайр с вернувшимся к нему отчасти самоконтролем сказал:
— Можем предпочесть предъявить обвинение и попросить проверить полицию.
— Давайте, — решительно сказал Оуэнс. — Я отсужу у вас ваш самый последний цент. Это доставит мне удовольствие.
— Мне не нравятся неприятности, — сказал Клейтон. — Если книга у вас, верните ее. Скажем… вы взяли ее на время… и никто не скажет ни слова.
Оуэнс повернулся.
— Это вызовет сомнения в моей честности! — закричал он.
— Если вы действительно невиновны, — терпеливо сказал Клейтон, — я бы подумал, что вы хотите доказать свою честность.
Оуэнс несколько мгновений смотрел на него.
— Хорошо, — сказал он. — Я вас не виню, мистер Клейтон. Ваша реакция вполне понятна. Но этот тип… мистер Клейтон, если я решу подать иск, а я, вероятно, решу, прошу вас точно запомнить все, что сегодня происходило. Теперь можете обыскивать.
Импортер нагнулся к чемодану. Ему не потребовалось много времени, чтобы просмотреть аккуратно сложенные вещи. Книги в чемодане не было.
— Где-нибудь в другом месте, — сказал Кинтайр. — Под кроватью.
— Отойдите, — сказал Клейтон.
Он принялся за работу, перемещаясь по номеру и ванной, проверяя, заглядывая; он действовал как профессионал. Он заглядывал в такие места, куда Клейтон не додумался бы заглянуть и за неделю поисков, и тем не менее его руки, обвитые канатами вен, когда-то орудовавшие лопатой, сейчас почти не оставляли следов.
Оуэнс сел, налил себе виски и пил, словно празднуя победу. Кинтайр стоял у подоконника, заставляя себя быть спокойным. Он не успел достичь этой своей цели, как Клейтон сказал:
— Здесь книги нет.
— Ну, что ж, — произнес Оуэнс.
Клейтон выпустил облако голубого дыма, сел на кровать и вопросительно посмотрел на них обоих.
— Вероятно, надо извиниться, — сказал он.
Оуэнс помахал сигаретой.
— Послушайте, — сказал он, — я сам немного успокоился. Я понимаю, профессор, что вы были взвинчены из-за смерти вашего друга — и, откровенно говоря, потерей доверенного вам ценного реликта. — Кинтайр молчал. — Если вы усвоите этот урок, я со своей стороны готов молчать.
— Вы можете поблагодарить его, Боб, — беспечно добавил Клейтон.
Кинтайр хмыкнул. Ему нечего было сказать.
— Тем не менее стоит еще раз проанализировать факты, — продолжал Клейтон. Может, мы вместе сможем понять, кто мог украсть книгу.
— Сейчас студентов нет, — сказал Оуэнс.
— Верно. Но кто-нибудь мог ждать снаружи, пока Боб не вышел, а потом войти в его офис без особого риска быть замеченным. Верно?
Кинтайр кивнул. Его шея болела от напряжения.
— Хорошо. — Клейтон выпустил дым кольцом. — Думаю, обычное воровство можно исключить. Простой вор не зашел бы в здание колледжа. Как насчет тех, у кого там офисы?
Кинтайр шевельнулся.
— Послушайте… — начал он.
Клейтон жестом остановил его.
— Спокойней, Боб. Только для протокола: кто-нибудь, кроме вас, работает в здании между семестрами?
— Ну, кое-кто работает, — вынужден он был ответить. — Факультет большой. Есть офисные работники, уборщики и другие. Но ради бога!
— Двери их офисов закрываются?
— Что? Думаю, нет. Ну, не все точно. В них нечего красть.
— Кроме манускриптов. — Оуэнс сидел и слушал с терпеливой улыбкой. Но потом холодно сказал: — Не следую дурному примеру обвинений, но все же: каково ваше алиби Кинтайр?
— У меня нет мотива!
— Правда? Есть и другие богатые собиратели, кроме мистера Клейтона. С вашими контактами вы могли о них узнать. Я ни в чем вас не обвиняю, но…
— Хватит! — прервал его Клейтон. Это было сказано так холодно, что оба повернулись к нему лицом.
Клейтон встал.
— Этот фарс слишком затянулся, — сказал он. — Джейбез, верните мою книгу.
— Что?
Оуэнс отпрянул. Клейтон направился к нему. Оуэнс, защищаясь, поднял руку.
— Не хочу обыскивать много комнат, — сказал Клейтон. — Где вы ее оставили?
— Но… но… но…
