Он был слегка раздражен, хотя сам не понимал, чем именно.
— Встречались несколько раз. Под этой утонченностью она очень прозрачна и уязвима. — Клейтон помешал кофе, сосредоточившись на ложечке, словно это какой-то точный инструмент. — Хорошая девочка.
— Она в порядке, — ответил Кинтайр.
— Должно быть, вы считаете, что у вас перед ней обязательства?
Клейтон ощетинился.
— Я не собирался подсматривать в замочную скважину, — торопливо сказал Клейтон. — Просто не мог не подумать, что с ней. Кто-то должен помочь ей пережить это. Одна она не выдержит.
Вопреки собственным принципам уважения к частной жизни Кинтайр начал размышлять. Откуда у Клейтона такая интуиция? Его первая жена, которую он, судя по отдельным репликам и данным биографии из «Кто есть кто», очень любил, была в тридцатые годы хорошей помощницей перспективного молодого человека; продавец в галантерейном магазине, лишившийся работы во время депрессии, на волне предвоенного оживления ставший бригадиром строителей, а потом и менеджером не самого высокого уровня. Но она заболела туберкулезом с осложнениями и после двух лет болезни умерла. Медицинские счета его разорили; троих детей он на несколько лет поселил у родственников. Потом, в начале военного бума, женился на дочери босса. Стал управляющим самолетостроительного завода до того, как узнал, какая сука его жена. Развод стоил ему работы и всех сбережений. Он записался в армию и в 1943 году начал военную службу.
Кинтайр знал мало что еще; его информация сводилась к слухам и сплетням. Когда Кинтайр вторично поехал в Италию, Клейтон был там уже очень крупной фигурой.
— Да? — сказал он, возвращаясь к действительности.
— Я спросил, хотите ли выйти с ней куда-нибудь сегодня вечером? — повторил Клейтон.
— Хм…
— Кто-нибудь должен это сделать. — И словно подслушав мысли Кинтайра, Клейтон с большой нежностью сказал: — Она напоминает мне мою дочь.
У Клейтона никогда не было больших шансов проявить себя отцом, подумал Кинтайр. После войны его дети жили в дорогих интернатах, пока папа за морем зарабатывал деньги на их содержание. Теперь они взрослые. Девочка в прошлом году кончила колледж и сейчас в гран туре[26] Клейтон иногда хвастал ею, но в самых общих чертах: вряд ли он знал ее как личность. Второй сын тоже вызывал осторожные похвалы: очевидно, добропорядочный гражданин, инженер, они с отцом регулярно обмениваются письмами.
Кинтайр неожиданно подумал: приходилось ли ему встречать более одинокого человека, чем Клейтон?
Он подумал также, какой ответ от него ожидают.
— Нет, — сказал он. — У меня назначена встреча.
— Отказаться не можете? Она нуждается в помощи.
— Мисс Ломбарди тоже. Сестра Брюса. У меня для нее есть новости, которые помогут ей лучше себя чувствовать.
Клейтон немного помолчал. Потом улыбнулся.
— В таком случае, — сказал он, — не будете возражать, если я приглашу мисс Таун?
Кинтайр удивленно посмотрел на него. Он невольно погрузился в елейную сентиментальность. Жалеть Клейтона? Какого дьявола! Да ни за что не скажешь, что ему больше сорока. У него в глазах больше жизни, чем у двух капитанов пиратов.
— Милостивое небо, конечно, нет! — воскликнул Кинтайр. — Зачем мне возражать?
Марджери могло бы прийтись гораздо хуже, подумал он. Он знал, что испытывает облегчение от того, что освобождается от ответственности за нее. И тем не менее… Гораздо хуже!
Было уже больше четырех часов, когда Кинтайр вошел в квартиру Марджери. Она давно не прибиралась, и воздух был пропитан табачным запахом.
Брюки и свитер подчеркивали ее фигуру. Он почти забыл, как хороша эта фигура. И когда она вскочила с дивана и обняла его, он поцеловал ее, хотя не собирался это делать.
— О, боже, Боб, — прошептала она. — Ты пришел. Держи меня крепче и поцелуй. Я в этом нуждаюсь.
Ее ногти болезненно впились в его тело, напряженные губы прижались к его губам. Но в этом не было сексуальной страсти, понял он: она была слишком несчастна.
— Тяжело? — спросил он. Высвободил одну руку и взъерошил ее короткие рыжие волосы.
— Репортеры, — сказала она. — Ждали у дверей, когда я сегодня пришла домой. Как мухи над трупом.
Зазвонил телефон. Она не ответила: громкость звонка на минимуме.
— Кому-то еще не терпится полюбопытствовать.
— Как… о, да, — сказал Кинтайр. — Они явились из-за взлома. Или просто расспрашивают всех, кого можно. Ты считала, что никто не заметит твоей связи с Брюсом?
— Это на всех газетных стойках по всему району. Большими черными заголовками. — Она подняла покрасневшие глаза. — Я утром была на службе. Все было так спокойно и… не знаю… так правильно. Даже для него. — Она собралась, достала носовой платок и высморкалась. — Только не для меня. Я ничего не могла поделать. Там были его родители, конечно, такая приличная старая пара. У меня не хватило решимости подойти к ним. А сейчас они увидят! Узнают то, что знают все идиоты в городе. Что он жил со мной.
Она закашлялась и села. Телефон замолчал.
Кинтайр сказал:
