— С копченой грудинкой, сыром и картошкой. Не стой столбом, ты мне мешаешь. Иди, позвони на ферму. Номер телефона в книжке на столе.
Виола сняла трубку после двух гудков и ужасно удивилась:
— Ты хочешь сказать, что не знала, что Бритни — жена Микеле?
— Как я могла?
— Ну, я просто подумала, что ты знаешь.
— У них разные фамилии.
— О, — Виола смутилась. — Я… Ты же знаешь всех в деревне, разве нет? Мне нужно было тебе рассказать?
— Если мы взялись помочь, нам надо знать все. Иначе мы можем что-то испортить и даже не узнать об этом.
— О, конечно. Я должна была об этом подумать. Прости меня.
— Все в порядке. Только, пожалуйста, ничего от нас больше не скрывай.
— Ты что-то сказала Камилле? — в голосе напряжение.
— Какое это имеет значение?
— О, значит не сказала?
— Почему это так важно?
Виола вздохнула с облегчением. — Она не любит говорить об этом, как ты можешь себе представить. Это расстраивает ее. А сейчас она и так достаточно расстроена. Так что, если ты не против… — Ее голос затих.
— Я ничего не скажу. Есть что-то еще, что я должна знать?
В голосе нерешительность. — Я… Я так не думаю. Но дай мне подумать об этом и если что я позвоню.
Николетта повесила трубку, уверенная, что Виола рассказала не все. Но что она скрывала? И почему?
В кухне Пенелопа поставила на стол две чашечки кофе.
— Это странно. Может быть, Камилла все-таки виновна.
— Возможно. Но и Микеле вел себя так, будто ему было что скрывать. И у него тоже был мотив. Так же, как и у Камиллы.
— Ты предполагаешь, что Микеле знает о Дечио и своей жене. Но это не Сицилия, здесь за это не убивают. Особенно мужей.
Николетта упала на стул и залпом выпила кофе.
— Может быть, Виола действительно забыла это упомянуть. Она очень расстроена. Или, может быть, она была смущена. Я имею в виду, ей стыдно, что зять изменял ее дочери с женой своего делового партнера. Или, может быть, она не считала это таким уж важным. Так что, возможно, то, что она мне не рассказала, на самом деле ничего не значит. Но…
— Но что?
— Это кажется подозрительным. И я думаю, есть что-то еще, о чем она нам не рассказала. Она попросила нас помочь ей, так почему же она хранит секреты? Разве это не кажется тебе подозрительным?
Пенелопа пожала плечами.
— В этой жизни у каждого есть вещи, которые он предпочел бы сохранить в секрете. Например, постыдное или глупое, совершенное в молодости. Но, опять же, это не обязательно преступление или факты, о которых стоит беспокоиться. И еще, какой смысл не говорить нам, чья жена Бритни, если мы все равно узнаем? Конечно, она сделала это не нарочно.
— А вдруг… вдруг Виола специально не сказала, чтобы запутать нас. Мы можем все испортить, затруднить расследование карабинеров, а значит, Камиллу пока не обвинят в убийстве.
— Не знала, что у тебя такая богатая фантазия, Николетта Денизи!
— У тебя другие идеи?
— Забудь о бедной Виоле. Мы не должны подозревать в неискренности женщину, которая варит такой восхитительный сыр. Он не созреет у злого человека, а скиснет. Ты в Лукании, Летта Денизи! Мы должны подумать о новых лицах, о Микеле и Бритни.
— Микеле самый подозрительный. У него есть мотив, он наверняка знал любимый бренди Дечио, знал о друге Артуро. Черт! — Пенелопа поняла брови. — Он знал, что они не пойдут на вечеринку, наверняка знал. Дечио должен был его предупредить.
— Но зачем ему подставлять Камиллу? — Пенелопа сняла с окна расстоявшийся пирог и поставила его в духовку. — Камилла такая же жертва этой связи, как и он.
— Может, он и не хотел, это вышло случайно. Мы же не знаем, чем отравили Дечио. Может быть, Микеле использовал то, что должно было имитировать естественную смерть. Камилла подумала, что у него был сердечный приступ.
— Думаешь, Микеле настолько глуп, не сообразил, что карабинеры проверят бутылку?
— Кто знает, что он думал. Возможно, не ожидал, что Дечио сразу ее откроет. А если бы он упал после того, как убрал бутылку, все решили бы, что он умер от естественных причин. Тогда не стали бы проверять бренди.
— Ты снова фантазируешь.
— Микеле финансовый консультант, а не врач. Он мог ошибиться. А еще мог подумать, что раз бутылка прибыла, как подарок, карабинеры не станут подозревать Камиллу. Зачем ей тратится на упаковку, на пересылку? Она могла отравить его тихо и незаметно.
— И стать главной подозреваемой.
— Нет, она же могла травить его медленно, маленькими дозами.
— Ты описываешь монстра, а не невиновную женщину, которую мы взялись оправдать. Представь Камиллу, спокойно наблюдающую, как муж угасает изо дня в день. Для того нужны стальные нервы и хорошая актерская игра.
По дороге на рынок Николетта решила зайти в фитнес клуб. Небо прояснилось и воздух стал прозрачным, словно венецианское стекло. Внизу на площади шумел народ, но наверху стояла полная тишина. Казалось, даже свет фонарей стал нежнее, чтобы не нарушать эту чистоту и эту тишину.
