Дороти Хейл подала им кофе сама, отказавшись от всех предложений помощи. Она была явно рада возможности сделать хоть что-нибудь и теперь тихо ходила между ними, предлагая сливки, сахар и шоколадное печенье. Ее присутствие вселяло уверенность, согревало и утешало среди хаоса и отчаяния. Ее муж, одиноко стоящий у окна, тоже наверняка почувствовал это, потому что с благодарностью принял робко предложенную чашку и ласково потрепал Дороти по руке. Слегка порозовев, она вернулась к гостям, рассевшимся вокруг журнального столика. Дороти не перестала быть пухленькой и далеко не первой молодости, но милая девчушка, которой она была раньше, ненадолго показалась в ее сияющих глазах. Это же надо, думала Кейт. Интересно, заметили ли жест Квентина Иви и Берди? Она украдкой взглянула на Эми, неподвижно сидящую на диване напротив. Бледная как мел, она машинально прихлебывала свой кофе, не обращая внимания ни на возбужденно моргающего Малькольма по одну сторону от нее, ни на враждебного Пола по другую. Ей радоваться было нечему.
Тилли и Сару Лайтли уже давно увели побеседовать с Дэном Тоби. Кейт сомневалась, что они вернутся сюда. Скорее уж к себе в комнату – или в полицейский участок.
Наступила полночь. Полчаса назад выпроводили последнего гостя, предварительно записав его имя и адрес и взяв с него обещание в ближайшем будущем не покидать дом. Квентин и его команда перебрались наверх, подальше от транспарантов, плакатов и цветов, подальше от маленького, укрытого от глаз тела снаружи: фотоаппараты со вспышками, прожектора, «Скорая».
Квентина попросили опознать тело. Но он, качая крупной головой в растерянности и ошеломлении, был вынужден обратиться за помощью: женщина упала лицом вниз, а он плохо знал ее, поэтому ни в чем не уверен. Он провел здесь всего пару месяцев и никак не мог… В конце концов Иви подтвердила то, о чем уже догадалась Кейт, и Сильвию де Гроот из гонорарного отдела, верой и правдой прослужившую в «Берри и Майклз» семь лет, увезли из «Карлайла» в последний раз.
Все молчали. У лифта стоял полицейский. Он глазел в пустоту, словно погрузившись в размышления, но никому в это не верилось. А зачем еще его поставили здесь, если не ловить каждое сказанное ими слово?
И потом, о чем говорить? В сущности, у них мало общего, а обстоятельства сложились так, что светские условности, которые в другом случае могли бы предложить тему беседы, оказались совершенно неприемлемыми. Кейт задумалась, поняли ли остальные, почему их выбрали из толпы и попросили дождаться, пока их не допросит сержант Дэн Тоби. Наверняка поняли. А сама она еще недавно ломала голову и даже спросила у Берди. Та вопросительно взглянула на нее.
– Полагаю, я здесь по прихоти Дэна. А вы все… Кейт, ну о чем тут думать? Потому что вы все были на вчерашней вечеринке. Когда Сол Мердок…
Ах да. Когда Сол Мердок сорвался на Тилли, привел в ярость Джека, заинтриговал Барбару, пригрозил Квентину и напустился на Пола. Когда Сол Мердок удалился в бешенстве, поклявшись выставить их всех на посмешище, а вернувшись к себе в комнату, принял смертельную дозу лекарства, запил его бокалом вина и оставил пометку на странице одной из своих книг в качестве прощальной записки.
Полицейские забрали экземпляр «Кенгуру Падди», найденный Сарой и Полом на парапете. Книгу запечатали в пластиковый пакет. Предположительно чтобы снять с нее отпечатки пальцев. Но все знали, откуда она взялась. На титульной странице красовался штамп: «Рекламный образец», и Малькольм был почти уверен, что именно эту книгу он дал Джеку Спротту не далее как сегодня утром.
Кейт ничуть этому не удивилась. Кажется, уже ничто не могло ее удивить.
У Берди, сидящей рядом, был бледный, чуть-чуть скучающий вид. По опыту Кейт знала: это почти наверняка означает, что Берди напряженно размышляет и не упускает из виду ни единой детали происходящего вокруг. В качестве небольшой уступки условностям Берди, собираясь на этот прием, надела свободный черный жакет с вышивкой, черные брюки и маленькие, довольно странные черные туфли с ремешками. Туфли для степа, вдруг поняла Кейт. Вот на что они похожи. Туфли, какие носят те, кто только начинает учиться танцевать степ. Почему-то они придали наряду Берди оттенок маскарадности, а черный цвет подчеркнул бледность веснушчатого умного лица.
Кейт видела, что Квентин тоже наблюдает за Берди. С недовольством. Должно быть, он вспомнил, как пообещал ей всестороннее сотрудничество и просил Кейт предоставить всю информацию, какая только потребуется для подготовки документального фильма. Брать свои слова обратно было уже слишком поздно, но Квентин, видимо, рассудил, что эта серая мышка не создаст издательству проблем. Обо всей этой дикой истории в предполагаемой программе не может быть и речи. Он обо всем позаботится и все уладит позднее.
