– Долгое время пыльца изучалась только для того, чтобы вырастить растение в местности, нетипичной для него. Некоторые растения размножаются исключительно посредством опыления, то есть, чтобы вырос новый цветок, требуется насекомое, которое залетело бы в его бутон и перенесло пыльцу в другие места. Так размножаются, например, сорта ванили, примулы и орхидеи. Изучение пыльцы рассматривалось как возможность увеличить прибыль от торговли, получить экзотический цветок, которым можно было похвастаться, или выращивать съедобный плод, чтобы справиться с голодом и нехваткой витаминов. Ближе к восемнадцатому и девятнадцатому векам у людей появляется стойкий интерес в исследовании древних цивилизаций, и так как транспортное сообщение совершенствуется, появляются надежные корабли и прокладывается сеть железнодорожного сообщения, а путешествия в другие страны становятся доступными широкому слою населения. Археологи и биологи начинают исследовать руины, древние города и поднимать на свет давно ушедшие цивилизации. Палинология – наука о пыльце – дает ученым возможность узнать, чем питались люди, что выращивали и как были устроены улицы ныне мертвых городов. Ведь пыльца никуда не исчезает. Она остается, сохраняясь и без консервации в смоле. Электризуясь, она прикрепляется к глиняным горшкам, тканям, предметам из обихода… И здесь мы подходим к тому, что вы, наверное, хотели бы услышать. Как эта особенность пыльцевого следа дает нам возможность искать преступников? Как это помогает в криминалистике? Даже если вы захотите, счистить с себя пыльцу полностью не получится ни одним средством. И, собрав образец с любого предмета, я могу точно определить, где вы были. Иногда вплоть до нескольких метров…
Лекция была завораживающей, но я старалась смотреть на подозреваемых. Ни у кого из присутствующих я не заметила гнева, отвращения или подозрения; лица выражали или чистый восторг, или как минимум стойкий интерес. Но среди собравшихся по-прежнему не хватало Майка.
Этот факт всколыхнул внутри меня еще больше сомнений. Когда рассказ Элизабет закончился, все встали со своих подушек и не сговариваясь захлопали. Мне пришлось отстоять очередь из желающих взять автограф и задать вопросы.
– Миссис Шелтер, Майк говорил, вы хотели оказать содействие в моем деликатном деле?
– Да, я хотела помочь вам проанализировать записку и научить грамотно собирать образцы, на случай если возникнет подозреваемый, – тихий голос Элизабет не услышал никто, кроме нас. – Давайте встретимся здесь же, в книжном, через сорок минут. Мне нужно поздороваться с Элен, мамой Майка, и передать ей гостинцы, пока они не испортились. Все необходимое для исследования у меня с собой в переносном чемоданчике, не переживайте. От вас понадобится только чистая поверхность стола.
Миссис Шелтер постучала по боку своего кейса с выдвигающимися, как в шпионском боевике, секциями. Кое-какое оборудование для анализа образцов она показывала нам во время своего рассказа для большей наглядности.
Я пошла убирать за гостями пустые стаканчики из-под чая, но заметила, что почти все уже привела в порядок Лидия. Я хотела ее поблагодарить, но так же, как и Майк, она исчезла без следа. Надо будет завтра ей написать и заодно навестить своего «пиар-менеджера».
Посетители книжного клуба потихоньку разошлись, и я осталась в букинистическом в гордом одиночестве. Чувствуя волнение, я посмотрела на циферблат старинных часов, подвешенных над кассой. Странно. Элизабет должна была подойти еще пятнадцать минут назад… Возможно, она заговорилась с подругой и потеряла счет времени. Подождав еще пятнадцать минут, я отправила сообщение Лидии.
«Ты сейчас у мамы?»
«Я у себя дома», – ответ пришел почти мгновенно.
«А ты не знаешь, доктор Шелтер уже выехала от твоей матери?»
«Сейчас спрошу». А потом, следом за первым посланием, спустя три минуты пришло еще одно: «Она к маме сегодня не заезжала, а что?»
«Я не знаю, где Элизабет. Она не пришла на встречу. Хотя должна была, мы договаривались».
Действовать надо было быстро. Почему-то мне казалось, что сейчас на счету каждая минута. Я вспомнила, как осуждала Майка за то, что он вломился в чужие дома, но сейчас мне не оставалось ничего, кроме как самой нарушить закон. Надо будет все-таки завести надежных друзей с микроскопом… Доверять я не могла никому.
Нутро кармана жгло письмо, которое перевернуло всю мою жизнь. Если у меня нет нужных ответов, возможно, они есть у того, кто написал эти строчки.
