Я обошла разнотравье огромных суховеев – белых, синих и фиолетовых – и прокралась к амбару. Видимо, когда-то в нем держали лошадь или, наоборот, только собирались ее завести, так как весь пол оказался устлан соломой. Тюки с сеном добавляли своеобразного антуража и вместе с тем пустоты. Я осторожно заглянула внутрь, и на секунду тонкая линия медного сияния скользнула по моему лицу. На мягкой подстилке без чувств лежала Элизабет Шелтер. Я сделала снимок и собиралась зайти внутрь, но неожиданно почувствовала на своем плече чужое прикосновение. Я не успела вывернуться или что-то предпринять, прежде чем легкое касание отдалось болью. Мои руки оказались заломленными за спину, и я поразилась тому, сколько же силы оказалось в этой такой хрупкой на вид вдове. Качается она, что ли? Или занимается греблей?
– Не туда ты сунулась, барышня, ой не туда! Разве родители не учили тебя, что совать нос не в свои дела невоспитанно? Отдавай свой телефончик, быстро.
Серьезно, настолько стереотипные фразы?
Но более странным было то, что голос принадлежал мужчине. Хватка на запястьях усилилась, когда я попыталась повернуть голову, чтобы рассмотреть говорящего. Боковым зрением я увидела высокие скулы, ныне заросшие щетиной, которые были мне знакомы по картонной фигурке, стоящей в моем книжном магазине. Черт возьми, меня схватил не Майк!
А теперь к плохим новостям. Кажется, Фримен был живее всех живых. И, наверно, тот, кого выловили в озере, был его жертвой. Я все это время гонялась не за призраком, а за живым человеком, инсценировавшим свою смерть! Но во имя чего?
В который раз я сравнила свою реальность с приглаженной, покрытой блестками картинкой из кинофильмов. В кино меня бы схватил близнец Итана, чье существование держалось в тайне. Брат Фримена мог бы иметь склонность к насилию, за что и был отправлен в юном возрасте в исправительное учреждение для трудных детей… Или оказался бы воспитан отцом в другом городе, отдельно от Итана, после развода родителей. А теперь пришел, чтобы получить идеальную жизнь своего почившего близнеца. Сам бы его и убил ради того, чтобы занять освободившееся теплое местечко…
– Итан, вы же человек современный, знаете, что сейчас все фото дублируются на облако… Вы можете убить меня, но мои близкие обязательно найдут его в папке, разбирая файлы после смерти. Конечно, последнее фото передадут полиции. Вас посадят, на нормальный такой срок. Лучше отпустите нас, а мы сделаем вид, что ничего не было. Вы еще можете остаться свободным человеком! Откупитесь от нас парой миллионов долларов…
Услышав имя, тот, кто сжимал мои руки, не поправил меня и не стал возражать. Выходит, это настоящий Итан… Но как?
– Спасибо, что напомнила! Сейчас мы зайдем в амбар, и ты быстренько удалишь снимок. Ты не похожа на охотницу за деньгами, ты больше напоминаешь мне бойцовую собаку, которая вцепляется мертвой хваткой и не отпускает до победного. Ты принципиальная. Думаю, еще и неподкупная.
– Вколите мне и доктору Шелтер что-нибудь, что сотрет память, дайте какую-то настойку…
– Мне неизвестны подобные препараты, и уж тем более я не знаю, где их достать. А этой, – Фримен кивнул на палинолога, – уже, наверно, все равно. Остаешься только ты. Так что стирай фотографию.
Я охнула, когда меня буквально швырнули в амбар, и не удержалась на ногах. Рядом замерла, не шевелясь, бледная Элизабет – такая бледная, что я в ужасе зажала рот ладонью. Я попыталась дотянуться до миссис Шелтер и выяснить, дышит ли она, но расстояние оказалось слишком большим.
Нужно было тянуть время, отвлечь Итана и найти какое-то орудие. Я принялась затравленно озираться по сторонам, стараясь выцепить хоть что-нибудь, способное помочь мне спастись. Но, как назло, вокруг все было такое мягкое и безобидное – никаких инструментов, вил или лопат вокруг не оказалось. Только сено и солома.
– Ваша жена сейчас будет здесь! Она не станет молчать! – выпалила я первое, что пришло в голову.
– Ты плохо знаешь Офелию. Если она молчала и покрывала меня все это время, то не проговорится и дальше. Это вообще была ее идея – приехать на опознание неизвестного тела, неделю мокнувшего в озере, и сообщить в морге, что узнала родного мужа. Я тогда как раз был в командировке, где меня почти никто не видел, а те, кто видел, не узнали. Да и некого было тогда узнавать… Я же был никому не известным писателем. Легенда получилась отличная. Мы смогли поднять продажи на новый уровень… Надо было и сыну сказать, а не скрывать меня в сарае все это время. Но он еще юн и не умеет хранить секреты. Он бы мог проболтаться в школе. А так – если ты уверен, что твой папа мертв, то и скорбеть будешь натурально.
