Едва мы спешились, как из-за алтаря появилась небритая личность в латаном-перелатаном плаще. Личность, от которой ощутимо несло вином, назвалась Феликсом, жрецом и хранителем алтаря, и изъявила готовность за весьма умеренную плату помолиться за нас Юпитеру. Эко возвёл глаза к небу, но я жестом велел ему развязать кошель. Вознесённая почтенным жрецом молитва оказалась весьма краткой, к тому же произнёс он её скороговоркой, так что я едва разобрал слова. Впрочем, я больше прислушивался к журчанию ручья, вглядываясь в тенистую глубь между деревьями. Странное дело; место это, расположенное буквально в нескольких шагах от в высшей степени прозаического участка Аппиевой дороги, оставалось укромным; более того, исполненным ощущения святости. Не зря же здесь находился алтарь. Я вообще заметил, что алтари и святилища всегда удивительным образом соответствуют месту, где находятся. По моему глубокому убеждению, не алтарь выбирает место, а наоборот. И эта лужайка вполне соответствовала своему алтарю, каков бы ни был его жрец. В самом воздухе чувствовалось что-то неуловимое и в то же время несомненное; какая-то особенность, которой нет названия и которую, тем не менее, ни с чем не спутаешь.
Короткая молитва подошла к концу, и мы собрались было снова двинуться в путь; но тут жрец тронул меня за руку.
— Вы приезжие? — У него было узкое, хитрое лицо и жёлтые зубы.
— Да, мы едем на юг.
— Знаете, что тут случилось?
— Думаю, много чего — за столько-то лет.
— Нет, я про Клодия с Милоном.
— О, вот ты о чём. Это что, было тут поблизости?
— Поблизости? Неужели вы не слышите, как шуршит листва, потревоженная лемурами мёртвых? Сражение закончилось вон там, в старой харчевне.
— Да, мы сейчас там обедали. Хозяйка рассказывала нам.
Феликс заметно приуныл, но тут же оживился.
— Но она же не показала вам, где начался бой. Хотите посмотреть?
— А оно того стоит?
— Стоит ли? Сами подумайте: когда вы вернётесь в Рим, сможете рассказывать всем друзьям за кружкой вина, что своими глазами видели место, где началось сражение между Милоном и Клодием!
— А с чего ты взял, что мы из Рима?
Феликс лишь поднял бровь, давая понять, что такой сельский житель, как он, римлянина отличит за милю.
— Так хотите посмотреть?
— А ты согласен быть нашим проводником?
— Почему бы нет? Я при алтаре уже двадцать лет и окрестности знаю, как свои пять пальцев, так что лучшего проводника вам не найти. Разумеется, я возьму с вас плату — небольшую, для поддержания алтаря…
— Ты как? — спросил я Эко.
Эко задумчиво потёр подбородок.
— Пожалуй, это и вправду интересно. Думаю, стоит взглянуть — тем более что спешить нам некуда.
— Это не займёт много времени, — поспешил уверить Феликс. — Мне ведь нельзя оставлять алтарь надолго.
Я сделал вид, что размышляю, а затем кивнул.
— Ладно.
Мы пустили коней шагом, стараясь ехать помедленнее, чтобы Феликс мог поспеть за нами. За Бовиллами начинался подъём. Слева от нас поросший деревьями склон уходил вверх, справа — вниз. Но выстроенная Аппием Клавдием дорога оставалась широкой, без единой неровности.
— Значит, в харчевне вы побывали, — сказал наш проводник. — А заметили, что двери и ставни там совсем новые? Видели бы вы, что там тогда было — всё переломано, сорвано, выбито. Как будто человеку выкололи глаза и выбили зубы. И убитые кругом валялись.
— А сам бой ты видел?
— Почти. Я услышал шум в той стороне и сразу же понял, что там дерутся. А потом увидел, как они пробежали — от алтаря виден кусок дороги. Клодий едва на ногах держался — его люди буквально тащили его под руки. Человек пять-шесть с ним было. А чуть позже по дороге протопали Эвдем и Бирра. Эти не торопились, вразвалку шли.
— Ты смог их узнать?
— А как же! Я всегда смотрю гладиаторские бои, когда есть возможность. Само собой, из религиозных соображений. Ведь изначально гладиаторские бои были частью погребального ритуала. Они до сих пор имеют ритуальное значение.
Я не счёл нужным спорить и вместо этого спросил.
— А Эвдем и Бирра были одни? Или там был ещё кто-то?
— Одни, как же! — фыркнул жрец. — Представляю, как Эвдем и Бирра вламываются в харчевню, расправляются с её защитниками — и всё это вдвоём! Легенда, да и только. Нет уж, там была целая армия.
— Так уж и армия?
— Ну, может это я преувеличил. Но людей было много.
— Много — это сколько? Десять человек? Двадцать?
— Пожалуй, больше.
— То есть противников было гораздо больше?
— Да уж.
— А что там творилось, ты видел?
— По правде сказать, сам не видел. Я остался у алтаря; ведь мой долг — охранять его.
— Ну, конечно.
— Но все знают, чем дело кончилось. Этот подонок Клодий был убит. Его людей тоже перебили и вышвырнули трупы на дорогу. И ещё погиб Марк, хозяин той харчевни.
— А Клодий был подонок?
Феликс бросил на меня быстрый взгляд и прищёлкнул языком.
— Я никого не хочу обидеть, гражданин. Ты был его сторонником?
— Нет. Просто та женщина в харчевне говорила о Клодии совсем по-другому. Мне, в общем-то, всё равно.
— Если тебе всё равно, я буду называть Клодия подонком.
— Ты сторонник Милона?
Феликс поднял бровь.
