— Ну уж нет. Правда, в свите Милона действительно было много рабов, которые готовят господам ванну и стелют постель — слышал бы ты, как они завопили от страха, когда всё началось! Но и телохранителей с оружием тоже хватало. Это была настоящая армия, хоть и небольшая.
— А сам Милон где был?
— Ехал впереди в повозке со своей женой.
— Они останавливались тут?
— У святилища? Нет. Фауста Корнелия никогда тут не останавливается.
— В самом деле? Казалось бы, дочь диктатора Суллы уже в силу своего высокого происхождения должна подавать пример почитания Доброй Богини.
— В Риме — может быть. Но я заметила, что большинство женщин, которые тут останавливаются, из маленьких городов и более скромного происхождения и достатка. Знатные дамы Рима считают ниже своего достоинства возносить мольбы в скромном придорожном святилище. Наверно, своё почитание Доброй Богине они привыкли выражать в более богатой обстановке.
— Это едва ли говорит об их благочестии.
— Не мне судить. — Улыбка не покидала её лица; взгляд оставался безмятежным и ясным. — Но ты хотел послушать о битве. Она началась на этом самом месте, перед святилищем. Я как раз вышла посидеть на ступенях — хотела погреться на солнце; так что всё видела.
— А который был час?
— Примерно девять.
— Ты это точно знаешь?
— Точнее некуда. На поляне позади святилища есть солнечные часы. Я незадолго до того посмотрела на них.
Итак, пока что все свидетели подтверждали слова Фульвии и опровергали заявление Милона, утверждавшего, будто стычка произошла двумя часами позднее, перед самым закатом.
— Дальше.
— Милон со своей свитой подымался в гору от Бовилл, а Клодий со своими людьми спускались к Бовиллам.
— Клодий и его люди шли по дороге? Не появились внезапно из лесу?
— Нет.
— Ты уверена, что это не была засада?
— Уверена. Никакой засады.
— Клодий ехал верхом?
— Да. Клодий и ещё несколько ехали верхом. Остальные были пешие.
— А были среди его людей женщины или дети?
— Нет. Только мужчины.
— С оружием?
— Они выглядели отрядом хорошо обученных бойцов, если ты об этом. А тебя, видно, сильно интересуют такие подробности. До сих пор меня ещё никто так не расспрашивал.
— В самом деле? — Я смотрел на пустынную дорогу. — Значит, ты говоришь, тут они и встретились. И что же, сразу же кинулись друг на друга?
— Нет.
— А что? Сначала принялись оскорблять друг друга?
— Нет, не сначала. Даже наоборот, как только они заметили друг друга, так сразу же смолкли. И как-то насторожились. Можно было видеть, как напряжение расходится по двум отрядам, от едущих во главе до идущих в хвосте — как волны при столкновении на воде. Те, кто был верхом, застыли в сёдлах. Глаз друг с друга не спускали. Я просто чувствовала, как они стиснули зубы. Дорога хоть и широкая, но обоим отрядам пришлось вытянуться гуськом — иначе было не разминуться. Люди Клодия растянулись сильнее, чем люди Милона. И всё равно сталкивались, мешали друг другу. Я слышала, как они ворчат. У меня у самой от напряжения зубы заныли. Ощущение было — ну, такое, будто царапаешь ногтями по засохшей глине. Помню, я внезапно вздохнула и только тогда заметила, что всё это время задерживала дыхание, боясь, что вот-вот случится непоправимое.
— Тем временем Клодий и те его спутники, что были верхом, съехали с дороги и остановились, пропуская других. Как раз напротив святилища, так что мне всё было видно. Милон со своей женой ехали в повозке, всё больше удаляясь. Наконец они разминулись. Клодий снова выехал на дорогу и пустил своего коня шагом позади всех. У меня уже гора с плеч свалилась, и я прошептала благодарственную молитву Доброй Богине, радуясь, что всё обошлось. Но Клодий не мог проехать просто так. Должно быть, злой дух крутился поблизости и подтолкнул его под руку, потому что он обернулся и крикнул что-то двум гладиаторам Милона, которые шли последними.
— Гладиаторам?
— Ну да. Этим знаменитым на весь Рим бойцам — мой брат говорит, что они знамениты.
— Эвдем и Бирра?
— Да, эти двое.
— И что же крикнул Клодий?
Она моргнула.
— Будь я по-прежнему храмовой проституткой, я бы тебе повторила. Но я жрица Доброй Богини.
— А приблизительно?
— «Что приуныл, Бирра? Что, Эвдем слишком редко позволяет тебе чистить свой меч?»
— Понятно. И что тогда?
— Тот, кого он назвал Бирра, обернулся — молниеносно — и бросил в него копьё. Всё случилось мгновенно, я ни за что бы не заметила, если бы не следила. Клодий всё ещё сидел, обернувшись, и смеялся своей шутке, когда копьё ударило его со всей силы.
— Куда?
