— Наша рабыня немного глуховата, — сказала она.
— Я так и подумал. Вот только тебя она расслышала без труда, хотя и стояла к тебе спиной.
— О, ей трудно слышать лишь низкие, мужские голоса. Женские голоса она слышит довольно хорошо, так что нам её глухота не мешает. Но ты сказал, что хочешь видеть старшую жрицу. Какое у тебя к ней дело?
— Это дело довольно деликатное. Я предпочёл бы изложить его старшей жрице.
— Одного утверждения недостаточно, чтобы быть принятым старшей жрицей. — Её усмешка совершенно не вязалась с добродушным выражением круглого лица. — Прежде всего, кто ты и откуда?
— Меня зовут Гордиан, а это мой сын Эко. Ещё с нами раб; он остался во дворе, присматривает за лошадьми. Мы прибыли из Рима.
— И что же привело вас сюда?
— Я всё же предпочёл бы говорить об этом…
— Ты должен понять, Гордиан из Рима, что в последнее время здесь творилось беззаконие. Средь бела дня в нескольких шагах от нашего порога бандиты учинили самую настоящую резню. Кроме того, ими был убит владелец местной харчевни, у которого остались жена и маленький ребёнок. Наши же беды начались намного раньше. Изгнанные из своего дома, вынужденные беспомощно смотреть, как оскверняют и уничтожают священную рощу… Но я не стану докучать тебе рассказами о наших невзгодах. Скажу лишь, что даже в лучшие времена обитательницы этого дома привыкли не слишком доверять мужчинам хотя бы из опасения лишиться чистоты. А уж в такое смутное время осторожность особенно необходима. И должна тебе заметить, Гордиан из Рима, при взгляде на тебя очень трудно представить, что у тебя может быть дело к старшей жрице.
Не часто встретишь женщину, привыкшую ни в чём не уступать мужчине. Это весталка явно не собиралась докладывать обо мне старшей жрице, не убедившись, что у меня действительно есть к ней дело, заслуживающее её внимания. Как же убедить её? Сказать, что обратиться к старшей весталке мне посоветовала Фелиция, я не мог — Фелиция просила не упоминать её имени. Можно было сослаться на другое имя, куда более влиятельное. Правда, я даже здесь, в обители весталок, предпочёл бы не разглашать, что веду расследование по поручению Помпея; но, похоже, другого выхода нет…
— Гордиан, — наморщила лоб весталка, задумчиво глядя перед собой. — Гордиан из Рима. Имя довольно редкое.
— Гордианов в Риме не так уж и много.
— Особенно тех, кто одного с тобой возраста. — Она окинула меня внимательным взглядом. — Это случайно не ты когда-то помог одной весталке по имени Лициния?
— Если ты имеешь в виду, не я ли тот Гордиан, который однажды помог старшей весталке в Риме разобраться с одним неподобающим происшествием, случившимся в их доме — то да, это я.
— «Неподобающим происшествием»? Труп мужчины, обнаруженный в келье весталки — это, по-твоему, всего лишь «неподобающее происшествие»?
— Мне не хотелось вдаваться в подробности.
— Вижу, ты сдержан. Возможно, даже скромен. Это похвально. Редкая черта для мужчины.
— А откуда ты обо всём знаешь? Конечно, про суд над Крассом, Катилиной и весталками было известно всем; но факт обнаружения трупа в Доме весталок держали в тайне.
— Не от меня. Мне известно всё, в том числе и то, что убийцу подослал Клодий, и сделал он это, чтобы оклеветать Катилину. Негодяй уже тогда творил свои злодеяния и выходил сухим из воды.
— А ты в то время служила в римском храме?
— Нет. Я всегда служила здесь, в храме весталок на Альбе.
— И тем не менее, тебе известны все тайны главного Дома весталок?
— Главного? — переспросила она, гневно раздув ноздри.
— Я хотел сказать, дома тех весталок, что служат при центральном храме…
— Ну, если ты полагаешь, будто римский Дом весталок или римский храм Весты значительнее нашего, ты сильно ошибаешься, хоть и зовёшь себя Сыщиком. Орден весталок был основан именно здесь, на горе Альба, в незапамятные времена; и сама Сильвия, мать Ромула, была жрицей нашего храма. Орден весталок в Риме был учреждён много позднее, лишь при царе Нуме Помпилии; и огонь в римском храме был зажжён от нашего огня. О да, Рим затмил нас; государственные мужи поручают свои завещания хранению римских весталок; и римским весталкам принадлежит честь хранить священные реликвии, вывезенные Энеем из Трои. Но орден весталок был основан здесь; и огонь Весты горел в нашем храме, когда ещё и Рима-то никакого не было. «Главный Дом весталок», подумать только!
— Я не хотел обидеть тебя, старшая жрица.
Она бросила на меня быстрый взгляд.
— Почему ты назвал меня старшей жрицей?
— Потому, что ты и есть старшая жрица, разве не так?
Весталка откинула голову, и хотя при её росте ей было трудно поглядеть на меня свысока, у неё получилось.
