— Вот сюда. — Она коснулась своего плеча. — Промелькнуло в воздухе — я едва успела заметить. Удар был такой, что Клодий вылетел из седла. Все сразу же закричали, заметались, натыкаясь друг на друга. Я вскочила и забежала внутрь святилища, но продолжала следить, выглядывая и держась в тени, чтобы меня не заметили. Я никогда не видела битвы. Наверно, они все такие: люди кидаются друг на друга, гоняются друг за другом, рубятся мечами, швыряют копья. Девчонкой я, бывало, поглядывала за совокупляющимися в тени храма Изиды. Вот их возню всё это и напоминало. Смешно и гадко. И в то же время страшно. Было отвратительно и страшно смотреть, но я почему-то не могла отвести глаз.
— А Клодий?
— Кто-то выдернул копьё у него из плеча. Ему удалось подняться. Люди Милона теснили его…
— А сам Милон?
— Его нигде не было видно. По крайней мере, во время боя.
— Значит, бой завязался внезапно, пока Милон удалялся во главе своих людей и ничего не видел. Клодий и Милон, каждый со своей свитой, повстречались тут случайно и уже почти разъехались тихо-мирно, когда Клодия дёрнула нелёгкая, и он выкрикнул непристойность в адрес Бирры — и тот в порыве ярости метнул в него копьё.
Фелиция кивнула всё с той же безмятежной улыбкой и отрешённым взглядом. Так, значит, вот как это было? Похабная шутка — ответная ярость — и все как с цепи сорвались?
— Пусть Бирра действовал по собственному почину, но Милон его хозяин и, следовательно, по букве закона виновен, — заметил Эко. — Гражданин должен отвечать за то, что сделал его раб.
— А также за откровенную ложь в народном собрании — сказал я, памятуя весьма красочную и совершенно иную версию происшедшего, которую Милон преподнес собравшимся на созванном Целием контио. Рассказ Фелиции полностью совпадал с тем, что я слышал от Фульвии, а она, в свою очередь, узнала от уцелевших телохранителей мужа. За вычетом одной лишь детали — Фульвия ни словом не упомянула о непристойной шутке Клодия, спровоцировавшей агрессию Бирры. Без этой шутки действия гладиатора, выглядели неспровоцированными и, пожалуй, даже умышленными. Но выходка была вполне в духе Клодия. В конце концов, не могло же Фелиции померещиться. Выдумывать она тоже не стала бы — к чему ей лгать? Должно быть, Фульвия умолчала о подробности, порочащей память её мужа. Или же рабы не рассказали ей — по вполне понятной причине. Впрочем, возможно, они и сами ничего не слышали — процессия порядком растянулась, а Клодий ехал позади всех. В любом случае, рассказ Милона о якобы устроенной Клодием засаде был ложью от начала до конца.
— Что было дальше?
— Дальше всё было очень плохо для Клодия и его людей. Противников оказалось намного больше, и они наседали. Некоторые из людей Клодия были убиты тут же на месте, другие кинулись бежать, и люди Милона погнались за ними. Один из спутников Клодия, из тех, что ехали верхом, крикнул, что поскачет за подмогой, и направил коня назад, вверх по склону, пытаясь прорваться через людей Милона. Наверно, хотел добраться до виллы.
— И прорвался?
— Понятия не имею. Этого я уже не видела.
— А другие всадники? Ты говорила, что с Клодием было несколько верховых.
— Должно быть, их тоже сшибли, потому что вдруг оказалось, что с Клодием остались только пешие, а лошади куда-то пропали.
— Вот, значит, почему до Бовилл они шли пешие.
— И вот почему они вообще бежали в Бовиллы, — заметил Эко. — Путь на виллу преграждали люди Милона. Оставалось либо укрыться в харчевне и обороняться там, либо до последнего сражаться на дороге.
— А Клодий уже был ранен, причём тяжело, — кивнул я и обратился к Фелиции. — Твой брат говорит, что Клодий ковылял с трудом, его приходилось тащить под руки. И всё же до харчевни он и его люди добрались гораздо раньше своих преследователей. Как же им это удалось?
— А никто за ними не гнался, — пояснила Фелиция. — То есть, сразу не погнался. Люди Милона вроде как растерялись, не знали, что делать. Как свора охотничьих собак, потерявших след дичи. Потом появился Милон.
— И что тогда?
— Милон был в ярости. Топал ногами, потрясал кулаками перед лицом Бирры, орал на него. Он походил на безумца, который дразнит медведя. Я даже съёжилась от страха. Наконец он малость успокоился и стал совещаться со своими людьми. Не знаю, что они там решили, но часть своих людей он отрядил в Бовиллы. Довольно большой отряд послал, Бирра с Эвдемом тоже там были. Оставшиеся собрались вокруг Милона. Сам Милон вытащил меч и всё время смотрел в сторону леса, как будто ждал, что оттуда вот-вот кто-то появится.
— Я испугалась уже за себя. Мне вдруг пришло в голову, что сбежавшие люди Клодия, за которыми гонятся рабы Милона, могут явиться сюда и попытаться укрыться здесь, в святилище. Я замерла и сидела тихо, как мышка. Меня никто не заметил.
— А когда появился сенатор Тедий?
— Вскоре после того, как часть людей Милона двинулись в Бовиллы, я заметила спускающиеся с горы в сопровождении нескольких охранников богатые носилки. Их я узнала сразу же, потому что дочь сенатора Тедия часто бывает в святилище.
— В отличие от Фаусты Корнелии, — заметил я.
