— Так если бы я могла! — Женщина вздохнула. — А я ведь ничего не знаю. Только о банкете и думала, хотела все до конца довести как положено. Убийцу с пистолетом не видала, а сама и стрелять-то не умею, — добавила она, усмехнувшись.
— Да я и не думал обвинять вас в том, что вы стреляли в Анну, — сказал полковник и улыбнулся. — Я просто хотел вас расспросить об отношениях, которые были у Анны с ее окружением.
— Я сплетен не переношу, — отрезала Виктория. — Если вам об отношениях интересно узнать, вы лучше у Жанны Саакян спросите. Вот уж она-то вам много чего расскажет! Тогда любого можете арестовывать. Всякий под убийцу подойдет!
— Мне не нужны сплетни, Виктория Павловна, я и сам их ненавижу, — терпеливо продолжал Гуров, досадуя, что никак не может установить контакт с Рудаковой. — Мне требуются факты.
— А факты мне неизвестны. Это вон Лев Хаимович вам лучше расскажет, — сказала она, вдруг прикусила язык, окинула Гурова медленным, словно оценивающим взглядом и сцепила руки на коленях.
— А вы с Львом Хаимовичем в хороших отношениях? — задал полковник отвлеченный вопрос.
— В нормальных. — Виктория пожала плечами. — А с чего нам с ним в плохих-то быть? Дела у них с Анной были, которые меня не касались. Мне своих выше головы.
— Я просто заметил на банкете, что вы с ним выходили из зала, — сказал Гуров. — Советовались о чем-то?
— Ах, это, — равнодушно протянула Рудакова. — Да, я просто спрашивала его, достаточно ли вина на столе и не высказывает ли кто недовольства.
— Понятно. — Гуров улыбнулся. — То есть вы были всецело поглощены своими обязанностями. А Анна с Львом Хаимовичем тоже хорошо ладила, да?
— Раз столько лет вместе с ним проработала, то, наверное, хорошо, — равнодушно проговорила Рудакова.
— Неужели за все время между ними не возникло ни единого малейшего конфликта? — удивился Гуров.
— В работе без этого не бывает конфликтов? Случалось, что Лев Хаимович хотел по-своему сделать, а Анна возражала. Спорили они, такое бывало, но потом все равно договаривались. Но чтобы какие-то ссоры или скандалы!.. Если вы на это намекаете, то знайте, что никогда ничего подобного не было.
— А вы сколько лет работаете у Анны? — спросил Гуров.
— Да уже годков двадцать будет. Как Эдик родился, она меня к себе пригласила. Я с ним маленьким нянчилась, он на моих глазах рос. Потом я уже им так не занималась. Другие заботы прибавились.
— А теперь что вы будете делать? Уже решили?
Рудакова не успела ничего сказать. У нее зазвонил сотовый телефон.
Она извинилась и ответила на звонок:
— Да. Кто? Когда? Зачем?
Голос ее звучал неприязненно. Она говорила коротко и явно хотела поскорее отделаться от собеседника. Потом женщина вдруг умолкла довольно надолго. Человек, который позвонил ей, наоборот, что-то говорил и говорил. По мере этого монолога выражение лица Виктории Павловны быстро менялось. Уголки ее губ принялись дрожать, в глазах зажглось что-то непонятное, то ли страх, то ли ненависть. Этот разговор повлиял на нее не лучшим образом.
Гуров не знал, о чем идет речь. Он видел лишь, что Виктория Павловна очень сильно разволновалась. Она все время перекладывала телефон от одного уха к другому, словно тот обжигал ее.
Под конец женщина проговорила:
— Да, поняла. Хорошо. Буду. — Она даже не нажала кнопку разъединения, опустила руки, с полминуты сидела молча, глядела перед собой и, кажется, забыла, где находится.
— Виктория Павловна! — вернул ее из небытия Гуров.
— Да? — Рудакова встрепенулась и поспешно убрала телефон в сумку. — Извините еще раз.
— Что, неприятный звонок?
— Да так, ерунда, — отмахнулась она и вдруг заторопилась. — Лев Иванович, если у вас нет вопросов, я поеду. Дел у меня еще полно, а скоро похороны. Поймите, я и так вам все рассказала.
— Виктория Павловна, но мы ведь только начали разговаривать, — попытался уговорить ее Гуров, но Рудакова уже стояла возле его стола.
На ее лице хорошо читалось сильное волнение.
Гуров внимательно посмотрел на женщину и произнес:
— Хорошо, я вас не задерживаю. Можете идти.
Рудакова метнулась к двери, на ходу проговорив благодарность. Лев Иванович выглянул в окно. Виктория Павловна чуть ли не бегом выскочила из здания главного управления, встала у дороги и начала ловить такси. Гуров уже принял решение.
Крячко находился где-то здесь, в этом же здании.
Сыщик набрал номер его сотового и сказал:
— Стас, от меня только что вышла Рудакова. Сейчас она ловит такси. Давай быстро дуй за ней и проследи, с кем она встретится. Если будет возможность, хорошо бы послушать, о чем пойдет разговор.
— А еще лучше записать на видео, — хохотнул Крячко. — Ладно, понял тебя.
Через минуту Гуров в окно увидел, как Крячко вышел из здания. Он прошагал мимо Рудаковой не спеша, с совершенно равнодушным видом, и скрылся в толпе. Виктория Павловна села в остановившуюся светло-бежевую «Ауди». Лев Иванович нисколько не сомневался в том, что Крячко не выпускает ее из вида.
«Значит, советовалась с Лейбманом, хватает ли вина на столе? — вспомнил Гуров ответ Рудаковой. — А вот Лев Хаимович сказал, что речь шла об Эдике. Мол, не отправить ли его домой с отцом?»
