— Я сказала, что мне надо подумать. Она посоветовала размышлять побыстрее, сказала, что свяжется со мной, и высадила меня. Пока не звонила. Я просто не знаю, что мне теперь делать! — в отчаянии воскликнула она.
— Вам нечего бояться Саакян. Ваш сын так и так в полиции. Так что если она позвонит, можете спокойно посоветовать ей обратиться со своими сведениями о нем непосредственно ко мне. Дайте этой даме мой телефон. — Гуров улыбнулся. — А если серьезно, то Саакян я беру на себя. Вам категорически не следует идти у нее на поводу.
— Да я бы и не смогла, — сказала Рудакова. — Испачкаться этой грязью — увольте!
— Вот и хорошо. А теперь расскажите мне подробно о визите вашего сына в дом Анны, — сказал Гуров. — Во сколько это было?
— Около десяти, — тихо сказала Виктория.
— А как он прошел? Почему его никто не видел?
— В доме есть второй выход. С тыльной стороны. О нем мало кто знает, он удачно замаскирован. Охраны там нет, в него практически никто не входит. Он служил для личных целей. Например, через него выходила Анна, когда не хотела, чтобы об этом знали. Ключи от него имеются только у очень узкого круга лиц. Они были у самой Анны, у меня и у Эдика. Сергей позвонил мне, я велела ему подойти к заднему входу и впустила его. Он себя чувствовал совсем плохо и просил денег.
— На дозу?
— Да, — еле слышно ответила Виктория.
— И что же вы?
— Я сначала сказала, что у меня нет. Но он чувствовал себя совсем плохо. Словом, я решила их раздобыть.
— И обратились к Анне?
— Что вы! Она ни за что не дала бы. Хотя сама!.. — неожиданно зло сказала Виктория.
— Что сама? — переспросил Гуров.
— Ничего, — сухо заявила Виктория. — Только наркотики-то у нее в туалетном столике не случайно нашли.
— Она их употребляла?
Виктория вздохнула и ответила:
— Наркоманкой Анна не была. Так, баловалась, позволяла себе иногда. Денег-то у нее хватало! Это мой Сережа всякую дрянь колет, от которой все внутренние органы разваливаются, а она вообще до шприца не дотрагивалась. Нюхала что-то, какие-то таблетки иногда пила. Но нечасто. Все эти штучки, конечно, стоили дорого.
— Как это отражалось на ее настроении, самочувствии?
— По-разному. Когда веселая становилась, буквально летала, новыми идеями всякими брызгала. Иногда наоборот, вся расслабленная, спокойная. Но чтобы дурная стала — никогда такого не было.
— Понятно. Так что же вы сделали?
— Я подумала, что можно попросить у Льва Хаимовича. Он в курсе моей семейной истории, знает про Сережу. Я у него даже как-то на лечение в германской клинике занимала деньги, потом постепенно рассчитывалась. Работать приходилось как лошади, весь дом на себе везла, только чтобы Анна не выгоняла. Она вычитала у меня из зарплаты в счет долга. Так удобнее рассчитываться. Тем более что жила я при ней бесплатно, и питание тоже дармовое. А что мне еще надо-то? Даже одеждой она меня снабжала. — Виктория окинула саму себя с головы до ног, и Гуров увидел, что ей очень неприятны эти наряды с барского плеча.
Анна небрежно кинула ей подачку, которой Виктория вынуждена была довольствоваться.
— Одним словом, Лейбман мне денег не дал, — продолжала Рудакова. — Отказал наотрез. На лечение, говорит, дал бы, а на дозу — нет. Предложил налить Сереже водки — якобы она ломку снимает. Я уж почти было согласилась, но тут мне пришла идея получше. — Рудакова вдруг замолчала и отвела взгляд.
Гуров понял, что ей очень стыдно рассказывать о том, что произошло дальше.
Полковник решил прийти ей на помощь и спросил:
— Вы поднялись в комнату Анны?
— Да, — твердо ответила она. — Ключи у меня есть. Я помнила, что она хранит свои коробочки в туалетном столике, не знала только, что у нее там есть на тот момент. Да и не разбираюсь я в наркотиках! Нашла порошок, взяла один пакетик, чтобы она не заметила, и пару таблеток отсыпала. Я отнесла все это Сереже и спровадила его поскорее от греха подальше.
— А Сергей все это время был внизу?
— Да. Но если вы думаете, что он убил Анну, то это неправда! — Рудакова испуганно прижала руки к груди. — Украсть Сережа может, это да, но вот убить!..
— Люди под влиянием наркотиков становятся способными на многое, — возразил Гуров. — Но меня волнует только один вопрос. Откуда у него взялся пистолет?
— А сам-то что он говорит? — спросила мать.
— Да врет. — Гуров махнул рукой. — Врет. Говорит, что нашел.
— Может, и правда нашел? На улице? Вдруг убийца его в окно выкинул?
— Туда, куда выходит задняя дверь? Нет. Окно комнаты отдыха находится на боковой стороне дома, не тыльной и не фасадной. И потом, зачем убийца стал бы выбрасывать пистолет в окно, если бы его все равно там нашли?
Виктория растерянно развела руками. Она не знала, что на это ответить.
— Может быть, мне стоит с ним поговорить? — предложила женщина. — Я постаралась бы убедить его сказать правду.
— Попробуйте, — разрешил Гуров. — Я узнаю у врача, в каком он состоянии.
