— Не скажи, Лева! Ты же не знаешь всю подноготную их отношений! Ты слышал только то, что говорила Рудакова, а ее слова некому ни подтвердить, ни опровергнуть. Ты принимаешь их на веру. Вдруг она задолжала Анне Кристаллер крупную сумму? Такую, которую вовек не смогла бы отработать? Да вообще ей стало трудно ишачить на Кристаллер, поскольку годы уже не те?
— Все может быть. Но чтобы нанять киллера, тоже нужны деньги, и немалые. А у нее их нет. Или ты хочешь сказать, что она сама стреляла?
— Я хочу сказать, что те люди, которым было выгодно убить Анну, могли использовать ее в качестве информатора. За деньги, разумеется. Она озвучила им список приглашенных, знала, когда Анна выйдет из зала, могла подать знак.
— Да, вполне могла, — согласился Гуров. — И я ее со счетов не сбрасываю.
— Кстати, что с этим роковым СМС-сообщением? — спросил Крячко. — Не удалось установить, кто его послал?
— Нет. Этот номер нигде не зарегистрирован. Я склонялся к одной мысли, но…
— Кто? — в упор спросил Крячко.
— Жанна Саакян, — признался Гуров. — Вполне в ее стиле. Но теперь не уверен. Ладно, мне пора ехать. Не забывай периодически набирать Полонского.
— Слушаюсь! — рявкнул Крячко и щелкнул каблуками.
Гуров поехал на улицу Правды. Именно там находилась студия «Нота».
Анатолий Петрович Носков встретил его у входа и провел на второй этаж, в комнату, в которой было много музыкальной аппаратуры и мощный компьютер. Видимо, именно здесь и происходили записи песен Эдика Носкова.
Когда они вошли, в помещении находился мужчина лет сорока пяти с крупной красивой головой. Седина совершенно не тронула его волнистые каштановые волосы. Да и вообще этот человек выглядел довольно моложаво.
— Толя, привет! — сказал мужчина и шагнул навстречу Носкову, протягивая ему руку.
Анатолий Петрович ответил на приветствие. Потом человек, находившийся в студии, автоматически поздоровался и с Гуровым. Было видно, что у него какой-то срочный вопрос к Носкову.
Он торопливо заговорил в присутствии сыщика:
— Толя, так мы договорились. Диана тоже едет, две песни в середине концерта…
Носков-старший поморщился и сказал:
— Саша, я тебе уже говорил, что репертуар Дианы не слишком вписывается в этот концерт. Да и публика у них разная! Поклонники Эдика — это в основном молоденькие девчонки. А у твоей дочери наоборот, понимаешь? — Носков засмеялся.
Однако этого самого Сашу не так просто было остановить.
Он решительно встал на защиту своей позиции и заявил:
— Так это же только к лучшему! Поднимутся кассовые сборы. На концерт придут не только девочки, но и мальчики!
Носков молчал с недовольным видом, а мужчина, явно обладающий энергией танка, продолжал:
— Билеты я уже заказал, насчет рекламы договорился, плачу из своего кармана. Разумеется, дорожные расходы на Диану тоже за мой счет. Чего ты так противишься? Жалко десять минут в середине уделить, что ли? Вы свои деньги так и так получите!
— Это деньги Эдика, — сказал Носков-старший. — Концерт тоже его. А он не предполагал, что Диана поедет.
— Вряд ли твой сын станет сильно возражать.
— Ладно, хорошо. — Носкову уже не терпелось завершить этот спор, и он был готов пойти на уступки. — Давай, Саша, у меня еще много дел. Мне с человеком поговорить надо.
Настырный Саша, получивший то, что хотел, не стал задерживаться в комнате и пошел к двери. На прощание он с нажимом сообщил, что сейчас займется приготовлениями в дорогу. Носков облегченно вздохнул и вытер лоб.
— Ух ты, — выдохнул он. — Мертвого уговорит!
— Кто это? — мимоходом поинтересовался полковник.
— Александр Милютин, папа Дианы Милютиной, не слышали?
— Нет.
— Начинающая певичка. — Носков поморщился.
Сыщику было ясно, что Анатолию Петровичу не слишком приятна вся эта семейка Милютиных.
— У папы денег куры не клюют, — продолжил Носков. — Он меховой фабрикой руководит. Вот дочурка и развлекается. Поет, записывается. Но певческого таланта там кот наплакал, честно говоря. Девочка выезжает на папиных деньгах и красивой фигурке.
— Вы говорили, что у вас ко мне дело, — напомнил Гуров.
— Да, — спохватился Носков. — Этот Милютин меня просто из колеи выбил! Собственно, дело-то мое как раз связано с тем, о чем мы говорили. Понимаете, у Эдика должна была состояться гастрольная поездка, запланированная уже давно. Когда Анна погибла, я поначалу решил, что ее придется отменить, однако теперь думаю, что не стоит. Эдику это пойдет на пользу. Если он будет сидеть здесь и киснуть, то у него надолго затянется это депрессивное состояние. Работа — лучшее средство от душевной боли и тоски.
— Согласен с вами, только как же быть с угрозой для его жизни? Я не советовал бы вам легкомысленно относиться ко вчерашнему эпизоду.
— Так я как раз к этому и веду! — воскликнул Носков. — Во-первых, я усилил охрану. Во-вторых, я просил бы вас отправиться в эту поездку вместе с Эдиком.
Гуров изумленно посмотрел на него и спросил:
— Вы это серьезно говорите?
— Разумеется, — подтвердил Носков.
— И речи быть не может, — решительно возразил Гуров. — Я расследую убийство. Какие поездки, о чем вы?
