– Почему?
– Потому что математичка из сорок четвертой школы с ней вместе училась, – припечатала подруга. – Вчера вечером я поискала информацию о них в Интернете. На сайте Управления образования указана биография Цокотящей и годы ее учебы. На сайте сорок четвертой школы указаны годы учебы математички. Они учились на одном факультете и в одно и то же время. А это означает, что они пересекались постоянно. Заочного отделения в то время не было. Поэтому Цокотящая не могла не узнать математичку. Она ее хотя бы не выдала. Просто смолчала, понимая, что никак не облегчит ей положение. Цокотуха не выдала, что знала о ее участии в предыдущих экзаменах.
– А что здесь сдавали еще по ее профилю?
– Досрочный ЕГЭ, математику базового уровня несколько дней назад и профильного вчера. Цокотуха определенно тоже участвовала в сговоре.
– По дружбе?
– Вполне возможно. А также по тем соображениям, что при провале экзаменов нагорит всем, и Управлению в частности. Так вот: она могла заходить в медпункт.
– Зачем?
– Да хотя бы поздороваться. Разговаривать просто так ей было некогда, хотя и этот вариант отбросить нельзя. Могла зайти уточнить, насколько полезна эта афера и стоит ли внедрить ее повсеместно. В конце концов, у нее могла заболеть голова, почему нет? Вариантов масса.
– К чему ты ведешь?
– К тому, что она могла легче других проникнуть в медкабинет и подложить туда орудие убийства.
– Значит, она убийца?
– Не факт. Если она была одним из Переносчиков, то могла припрятать и орудие. Убийца мог не знать об их операции.
– Мы вновь возвращаемся к необходимости понять, кто мог переносить тело, – заключила я, – но без экспериментов не обойтись.
Выбравшись из автобуса с приветливо открытыми форточками, мы оказались стоящими на расплавленном от жары асфальте. До школы предстояло идти метров двести.
– Как жаль, что у нас нет метро, – посетовала Ленка, с трудом переставляя ноги. Буйная растительность в виде кустов по бокам тротуара тени почти не давала. Дорога к месту работы оказалась сущим крестным ходом. Как, впрочем, и обычно.
Уже во дворе было ясно, что происходит наша фирменная чертовщина. По территории слонялись дети с первого по четвертый класс, так называемые «лагерники», все присыпанные чем-то белым. Между детьми металась всклокоченная Марина Павловна. Прекрасный образец того, что для запугивания окружающих необязательно обладать комплекцией тяжеловеса.
– Чем вы все засыпали? – спросила Ленка. Марина Павловна возмущенно фыркнула и попыталась сбросить с себя налипшие кусочки белого раскрошенного пенопласта, но они электризовались со страшной силой и мертвой хваткой держались за ее футболку.
– Это манна небесная, – зло заявила собеседница.
– С неба упала, что ли? – уточнила я.
– С шестого этажа стройки на площадку, где эти гуляли, упала манна небесная в виде куска пенопласта. Его тут же раскрошили, и эти шарики разносит ветром по всей территории школы. Все налипает на одежде, – пояснила разгневанная Марина Павловна. – Меня руками не трогать, а то все на вас останется.
– Зачем вы вообще тут бегаете?
– Я же в лагере. Надзираю за мелкими. Сейчас время игр на свежем воздухе, в данном случае, все играют с пенопластом. Чертова стройка. Больше не буду им обеды продавать.
– Чего не будете больше? – с огромным удивлением спросила Ленка.
– Торгую вольными хлебами. То, что остается в столовой, мы с сотрудниками продаем на стройку.
– Столовским дельцам сам бог велел воровать, но вы-то здесь причем? – на этот раз насторожилась я.
– Потому что я росла в той стране, откуда приехали эти рабочие. Я выступаю переводчиком и беру за это процент. Они же не разговаривают по-русски, – пояснила Марина Павловна. Мы с Ленкой замолкли, переваривая новость.
– Да, круто мы ошиблись в выборе профильного языка, – пробормотала подруга.
