Мимо нас с табличками в руках прошли аудиторные. Значит, скоро придут сдающие, и нам нужно занять предписанное место. Я вернулась в коридор, ставший с недавних пор почти родным. Крапинки на навесном потолке были подсчитаны уже давно, и я с чистой совестью вернулась к обдумыванию преступления. Разумно, что тело министра решено было скрыть, логично, что Ирина Владимировна врет – хотя сговора с нами уже достаточно для серьезных претензий в полиции. Но что, если она знает еще что-то? Как вывести ее на чистую воду?
Сдающие прошли мимо как стадо зебр, черный и белый цвета мельтешили перед глазами. Аудиторные рассадили всех согласно списку, предварительно тщательно проверив документы (а если кто не очень похож на фотографию в паспорте?), и в скором времени начался обычный тихий хаос.
Мимо сновали организаторы, а мне не было дела до их перемещений. Как выяснилось впоследствии, нельзя быть такой невнимательной, но осознала я это много позже. Пока что я была сравнительно беспечна.
На моем этаже была всего одна аудитория. Массовый понос пройдет сравнительно спокойно.
В очередной раз мимо прошла Ирина Владимировна, косо на меня посматривая. Я помалкивала. Но решилась задать тот самый вопрос, когда она шла обратно в штаб. Мне пришлось долго собираться с духом и замирать всякий раз при звуке шагов с нижнего этажа. Достаточно поволновавшись, я решилась и обратилась к ней, не давая себе времени на раздумья.
– Зачем вы врали?
– В чем? – ненатурально удивилась она.
– Вы были Переносчиком. Больше некому.
– Извини, я тороплюсь в штаб.
– Я пройдусь с вами, – заявила я.
Надо же так обнаглеть. Мы зашагали в конец коридора.
– Вы можете не признавать этого, но правда известна. Тело нашли в закутке за штабом и перенесли по опечатанному ходу на ту самую лестницу. Коридорную отсюда вы отправили куда-то под благовидным предлогом, а сами занялись переноской. Вскоре после этого вы втроем сидели и ели, потому что после физической работы всегда хочется есть. А также, чувствуя свою вину по всем фронтам, угостили меня конфетками. Подсознательная попытка извиниться, возможно, неважно перед кем.
– Зачем мне твои домыслы? – зло спросила она.
Мы стояли около двери, снова лицом к лицу, на этот раз в состоянии почти что войны. Ирина Владимировна строила из себя бормашину, сверля меня глазами, а я с тем же успехом изображала умного и проницательного человека. Жаль только, что внушительного голоса у меня не было. И физиономия подкачала.
– Вы лучше меня знаете, как все происходило.
Как мне не хватало наглого вида, так свойственного ученикам!
– Мы с тобой уже пришли к выводу, что тело переносили из одного безлюдного места в другое. Мне это было невыгодно. Если бы труп остался в своем месте, том, где его настигла смерть, его бы не нашли раньше, чем нужно.
– Вы помните, как я его нашла во второй раз? У него зазвонил телефон.
– К чему ты клонишь?
Для нее сейчас самый момент упереть руки в боки, что она и сделала. Этого требует психология и житейский опыт. На фразе «к чему ты клонишь?» человек стремится казаться более значительным, выражая это на уровне тела, то есть упирая руки в бока. Психологическое объяснение этому простое: человек стремится показаться больше, сильнее и увереннее, чем он есть на самом деле. По тем же соображениям павлины расправляют эффектный хвост.
– Телефоны в пункте приема экзамена запрещены. Разумеется, гулять по закоулкам вы не собирались, но когда зазвонил телефон министра из коридора, вы заволновались. Таким образом он и был найден по-настоящему.
– Мне действительно надо идти, – нервно сказала она и прошла в штаб, едва не подвинув меня руками. Пусть поразмыслит над сказанным. Если до этого дошла я, то дойдет и полиция. А это невыгодно никому из нас. Тем более, что терять ей нечего: один сговор на экзамене уже был. Еще одно признание не испортит ситуацию. Я вернулась за стол. До конца экзамена оставалось около полутора часов, но в реальности наверняка меньше.
Цокотуха и Ирина Владимировна ушли из штаба в очередной раз, вполголоса обсуждая апелляцию, которую хотел подать некто из старого здания, считая, что задание составлено некорректно.
Ирина Владимировна вернулась одна и подошла ко мне.
– Приходи к половине четвертого к фонтану в центре.
Неожиданно. Я кивнула, и она ушла в штаб. Десять минут спустя, в целях борьбы с одолевающей скукой, я принялась крутить предусмотрительно взятую с собой ручку от старой кофеварки. Хоть какое-то занятие.
Экзамен не мог завершиться без происшествий. Давно известно, что неприятности ходят парами, и это учитывают многие люди, например, врачи на «Скорой помощи». Если поступил вызов к человеку с инфарктом, значит, кардиологическая бригада сегодня будет колесить по всему городу. Подобным образом дела обстоят дела с аппендицитом. Иногда в больницах скапливаются целые палаты свеженьких пациентов, которых не успевают оперировать и оставляют дозревать, пока занята операционная. Проблемы действительно не встречаются поодиночке. Если в тот раз у нас убили министра, то в этот была отравлена медсестра. И обнаружила ее снова я.
