Я уже упоминала, что преклоняюсь перед логикой. Если бы сейчас место позволило, я бы начала молиться этой самой логике. Ведь если теория верна, это значит, что директор занес склянку в кабинет и поставил ее на шкаф, пользуясь замешательством фальшивой медсестры. По информации Ирины Владимировны, он не знал об афере с переодеваниями. Значит, он рассчитывал найти там настоящую медсестру и положить банку на хранение под благовидным предлогом, но в действительности обнаружил в кабинете какую-то незнакомую тетку, выдающую себя за медсестру, о которой его попросту забыли предупредить. Еще один стресс. План действий поменялся моментально. Пришлось обратиться к истории с переведенным мальчиком. Пока лжемедсестра пряталась и копалась под столом в поисках ручки, директор успел поставить банку на шкаф. Для маскировки пробормотал банальность и ушел. Наверняка даже с чувством выполненного долга.
Но и это не приближало нас к вопросу о личности убийцы. Подумаешь, еще один заговор на экзамене раскрыли, так мы привыкли уже, ничего нового.
Путь до площади мы преодолели на автобусе, предусмотрительно сев в самой задней его части спиной к стене. Рядом с нами, на боковом сиденье пристроилась молодая женщина с сыном примерно четырех лет. Казалось бы, ничего особенного, но она, едва усадив отпрыска, связала шнурками его ботинки между собой. Мы с Ленкой переглянулись. Лично я в жизни такого не наблюдала, и она, видимо, тоже.
– Извините, это, конечно, не наше дело, но зачем вы ему связали ботинки? – спросила Ленка, которой отказало терпение.
– Он вечно куда-то убегает, а так не сможет, – усталым голосом ответила женщина. Похоже, этот вопрос ей задавали не однажды. Мы устыдились своей нескромности и углубились в свои разговоры.
– До экзамена остаются сутки, – напомнила Ленка, – и мне это не нравится.
– Выпускникам, наверно, тоже не нравится. А что, если попробовать прижать директора? – предложила я.
– Без четких доказательств он выкрутится. Более того, будет знать, что мы у него на хвосте, и мы станем подушечками для иголок.
В пиджаке было ужасно жарко, и я закатала рукава. Просто удивительно, как одно- единственное кровавое пятно может шокировать людей, вот и приходится изжариваться, чтобы не пугать случайных прохожих. Кровавое пятно, вот и все неудобства, причиненные мне убийцей. Просто нелепость по сравнению с повреждениями других жертв. И если на игле был токсин, то его большая часть должна была все же попасть в организм. Но что, если на игле не было яда? Если убийца хотел просто припугнуть меня? Каждая следующая жертва – это растущий риск быть пойманным. Поэтому убийца ограничился причинением незначительного вреда здоровью. Что, если убивают двое: тот директор и кто-то еще, кто совершил убийство министра? Допустим, один использует яд, а второй – нет. Это объясняет, почему я все еще жива и даже не нуждаюсь во врачебной помощи. Ленка поправила мои рассуждения:
– Если их двое, то Ядовитый убийца подстрелил Ирину, а тебя, выходит, уже другой, без яда? Думаешь, они вместе ходили по району и выискивали, в кого пострелять отравленными иголками?
– Сторгуемся на одном убийце. Ни тебе, ни мне, – ухмыльнулась я. Факт нахождения в живых действовал на меня чрезвычайно ободряюще и кривоватая улыбка с лица не сходила.
Мы вышли на площади и заняли единственную свободную лавочку. Вокруг ходили люди, и среди них можно было ощущать себя в безопасности. Черный двудверный автомобиль стоял на прежнем месте, но в нем определенно что-то изменилось. Я почти не слушала Ленку, поглощенная изучением внешнего вида машины.
– Что с тобой такое? – забеспокоилась она.
– С ее машиной что-то не то, но не понимаю, что именно.
– Царапины?
– Нет.
– Стекла целые, зеркала на месте. Стеклоочистителей не видно, но так и должно быть при таком солнце, – продолжила Ленка, – бампер тоже на месте. Да не ерзай ты, пошли поближе!
Впечатление неправильности терялось при взгляде сбоку, но нарастало при взгляде в «фас». Что-то не то было в районе лобового стекла. Я прикрыла рукой глаза от солнца, попутно пожалев, что от природной жадности не обзавелась солнечными очками, как до меня дошло: козырек от солнца был опущен! Ирина Владимировна приехала так, что мне было прекрасно видно ее через стекло, и никакого козырька там не было. Когда мы с ней разговаривали, ей было уже не до козырьков, врачам впоследствии тоже. Значит, кто-то уже после ее отбытия в больницу копался в машине и опустил козырек попутно.
Убийца, конечно, больше некому. Машина стояла с выключенной сигнализацией, поскольку это было последнее, о чем думали врачи и я, когда раненую забирали. Кто угодно мог влезть в салон.
– Звоним в полицию?
– Давно пора, – буркнула Ленка.
Полиция в лице все того же майора и его сподручных нас отругала за сокрытие факта обстрела и ранения меня, как будто я была очень важной персоной. Иголку изъяли, посетовав, что вряд ли найдут на ней яд, велели немедленно ехать в лабораторию и сдать кровь на наличие токсинов, после чего обступили машину и начали работу с ней.
