Посторонних людей, непричастных к системе образования, на процедуре ЕГЭ предусмотрено всего двое: медработник и общественный наблюдатель. Оксана сразу определила, что сотрудничать придется именно с ними. Именно эти двое обладают максимальной свободой в пункте проведения, не несут ответственности за проведение процедуры и могут находиться практически где угодно.
Дарья Романовна не знала точно, какие аргументы были использованы, чтобы уговорить медсестру и общественного наблюдателя на аферу. Но Цокотуха добилась цели: подмена состоялась. Первый экзамен прошел на «ура», второй также. При этом какие-то подобные махинации, как она упомянула, вроде как начали проводить и другие школы, также стараясь повысить количество сдавших успешно. Афера начала набирать обороты. Дарья Романовна, сама того не желая, запустила цепочку махинаций.
Известные проблемы начались на третьем экзамене. Поначалу все шло привычным образом: ученики гурьбой шли к подставной медсестре, а она оказывала им срочную математическую помощь. Но примерно в середине экзамене зачем-то зашел директор пункта проведения экзамена.
Дойдя до этого момента, Дарья Романовна сильно покраснела и едва не начала заикаться. Страшно подумать, как она была напугана в момент его появления. Ведь он не знал об афере, зато знал, как должна была выглядеть настоящая медсестра.
– И что вы сделали? – настороженно спросила Ленка, подавшись вперед. Я тоже поймала себя на том, что сижу в неустойчивой позе.
– Я постаралась спрятаться, – вымученно призналась математичка. – Всячески отворачивалась, лицо прятала, рукой закрывалась, лезла под стол, якобы поднять ручку.
– А чего хотел директор? – уточнила я.
– Вообще не поняла. Приходил за чепухой, таращился по сторонам и невнятно говорил.
– Поподробнее можете вспомнить? Куда смотрел, что сказал? – спросила Ленка.
– Много тут не сказать. Я тогда очень удивилась, зачем ему понадобилось заходить. Спрашивал, отдала ли я медкарточку какому-то мальчику, который перевелся в другую школу. Причем он как будто не мог точно сформулировать вопрос, ну, может, он всегда так говорит, правда ведь? Я это…пряталась и лицо закрывала. Даже сделала вид, что уронила ручку, потом долго «искала» ее под столом и чуть ли не отвечала оттуда, – она нервно облизнула губы.
Совсем не умеет прятать растерянность.
– Хорошо, вы ответили, что было дальше? – спросила я. Этим вопросом я вывела ее на следующий этап воспоминаний, не таких болезненных, тем самым закрепив имидж более доброго полицейского. Ленка со своей строгостью играла противоположную роль.
– Дальше он пробормотал, что надо серьезно относиться к ведению медицинской документации и ушел.
– Пробормотал? – меня насторожило это слово. В устной речи его почти не встретить. Для его употребления должны быть причины. Дело в том, что обычные люди, не писатели, ограничиваются малым количеством слов, и слово «бормотать» не относится к частым.
– Как это называется…когда человек тихо бубнит себе под нос?
Видимо, бормотание. И бормочут люди, когда не хотят быть услышанными или хотят просто что-то сказать, не ожидая ответа, или как последнее слово. Значит, директор ляпнул банальность и ушел.
– Вы еще что-то вспомните с того экзамена? – спросила Ленка.
– Не думаю.
– А в конце экзамена, когда уже приехала полиция, почему вы не поменялись ролями обратно?
– Потому что лично я не знала про убийство до момента приезда полиции. А они сразу полезли в мой паспорт и паспорт Марины, сразу поняли, что здесь что-то не то и что мы выдаем себя друг за друга. Если бы мы узнали об убийстве на минуту раньше, то успели бы вернуться к своим обычным, так сказать, образам.
– Спасибо за информацию, – сказала Ленка, поднимаясь, – надеюсь, вся эта история скоро кончится и больше никого не затронет.
Хороший способ ненавязчиво припугнуть в надежде, что допрашиваемый расскажет еще что-нибудь. Но он не сработал.
Уже на улице, под жарким солнцем и небом голубизны необыкновенной, мы решили обсудить полученную информацию. Ноги сами понесли нас к людному месту – к площади с фонтаном. На парк невдалеке в случае нападения надежды не было. Парк кишел молодыми родителями с колясками, поэтому в случае покушения они будут первым делом спасать детей и разбегаться. Мало того, что нападавшего не запомнят и не опишут, так и жертву бросить могут в беспомощном состоянии.
– Кажется, я поняла кое-что о роли директора, – начала Ленка, оглядываясь по сторонам с видом истинного параноика. – Ведь он не зря заходил в медпункт. На экзамене есть вопросы поважнее переведенных детей и их справок. Он и был тем, кто прятал орудие убийства.
