Он отпер дверь и широко распахнул ее. Наташа, озадаченная и встревоженная, пошла в свой отдел. Каждый раз, когда она оглядывалась, она видела, как он все смотрел ей вслед. Лицо его казалось каким-то больным, словно эта запретная страсть была слишком мучительной, и он с большим трудом сдерживал ее в себе.
Когда Наташа вернулась на свое место, она просто плюхнулась в кресло и закрыла лицо руками, напрочь забыв о том, что так и не пообедала. Неужели ей это все не привиделось? Могло ли только что пережитое быть правдой? Этот сухой человек был способен на такую страсть? Как она смогла угадать в нем ее? А сама Наташа? Будто сам черт вселился в нее! Что она такое несла? Как посмела так дерзить представителю порядка? Быть может, она наконец окончательно повзрослела и стала настоящей женщиной…
Но эта подстава! Кому и зачем нужно было подставлять ее?
На следующее утро Наташа с опасением просматривала статистику продаж Лекера за последний месяц. Странно, что Перкинс и отдел продаж забили тревогу из-за отмен заказов, но не забили тревогу из-за низких показателей в самый сезон. Что происходило? Из одного только любопытства Наташа стала смотреть сводки за прошлый год – тот же самый месяц. Разница была колоссальная. Она стала гуглить всевозможные слухи, такие как смена линейки в Лекер, падение качества, аварийность, но ничего этого не нашла. Казалось, бренд был совершенно чист, и все эти странные события с заказами происходили безо всякой подоплеки, безо всякой причины.
Но причина была, ее не могло не быть! Может быть, на рынке появился новый бренд? Наташа написала письмо директору по продажам с просьбой проанализировать запросы: не было ли участившихся случаев заявок по совсем другим брендам, которые у них не были представлены? Быть может, рынок изменился, появился кто-то еще, кто стал теснить немцев? Успокоенная подобными мыслями, Наташа продолжила работать.
И вдруг новые подозрения родились в ее уме. Мог ли Луиджи быть как-то связан с происходящим? Но как? Ей вспомнилось, как Луиджи общался с Кляйнцем на корпоративе. О чем они говорили? Их ничего не могло связывать, никаких общих дел! Все это было более чем странно, разгадка существовала в каких-то кругах бизнеса, но она была совершенно недоступна для нее, рядового менеджера.
Джейн подсела к ней с кофе.
– Ну что, сегодня твой Горан не писал?
– Забрасывает сообщениями все утро! – Вздохнула Наташа.
– Почему ты говоришь об этом так грустно? Он что, охладел?
– Наоборот, стал даже более пылким. Только я… не хочу отвечать. Не хочу ни на какой обед.
– С ума сошла? Богатейший жених, умный, красивый, что еще нужно для счастья? Вот женщины! Счастье само летит в руки, и ты вдруг начинаешь уворачиваться от него, как от какого-то наказания. Мне бы так повезло!
– Ну почему он не обратил внимания на тебя? Я уже ни в чем не уверена.
– Так в чем причина?
– Ох, я не могу сказать тебе. Нужно все обдумать.
Наташа пожала плечами. Новое шелковое платье с необычным дизайном слетело с одного плеча, отчего она стала выглядеть особенно соблазнительно. Джейн не смогла не заметить перемены в подруге.
– Послушай, ты теперь каждый день как на праздник наряжаешься! И при этом утверждаешь, что не ждешь встречи с Вуковичем? Тебя порой невозможно понять!
Наташа покраснела от столь меткого замечания. Но что она должна была сказать? Что сердце женщины склонно к изменам? Или переменам? А может быть, что сердцу нельзя было приказать?
Грег по-прежнему не отвечал на телефон, по домашнему адресу его тоже, как оказалось, не было. Пришлось получать ордер на обыск, вскрывать дверь в квартиру, которую он снимал неподалеку от парка Финсбери. Это было захолустье: метро располагалось достаточно далеко, и чтобы куда-то добраться, нужно было брать такси или ехать на автобусе, зато виды на просторный зеленый парк компенсировали все эти неудобства с лихвой. А главное, в этом районе стояла необыкновенная тишина, люди, проживавшие в этих домах, были немолодыми и тихими, спокойными. Сложно было представить более уютное место, если захотелось бы уединиться от городской суеты.
В квартире все, казалось, было на своих местах, как будто здесь обитал обыкновенный человек, а не убийца, проникший на теплоход и пустившийся после содеянного в бега.
Констебль подошел к Биттерфилду.
– Ничего подозрительного не можем найти. Нет записок, записных книжек, черновиков.
– А у кого они сейчас есть? Вы, констебль, что-то пишете дома в записные книжки или на отдельных листках?
– Я… – Констебль задумался на несколько секунд. – Нет. Все в телефон, в заметки вношу.
– Или на компьютере в заметки. Так и где компьютер Грега?
– Вот стол, но он пуст.
– Вот именно.
Инспектор внимательно осмотрел стол, заглянул под него, затем снова изучил поверхность стола.
– Компьютер, если и был, то был ноутбуком. После стационарного осталось бы много пыли под столом, которая скапливается за блоком. Здесь на поверхности как будто чуть менее выгоревшее пятно в центре – прямоугольной формы – как раз под ноутбук.
– И о чем это говорит?
