– Он мог покинуть квартиру не обязательно надолго.
– Мог поехать к любовнице или еще к кому.
– Что вещи в гардеробной?
– Полно вещей. Пустых полок нет.
– Нужно допросить соседей. Сейчас вечер, они должны уже вернуться с работы.
Единственной соседкой, которая знала Грега, оказалась мисс Морисон. Она снимала квартиру под ним и давно общалась с со своим соседом. Это была женщина лет сорока с лишним, она работала в банке. Она была не очень худой, но носила белье, подтягивающее и утягивающее фигуру, а одежду – на размер меньше, из-за чего жировые складки все же не очень красиво проступали сквозь нее. И все-таки она была еще довольно миловидна. Сейчас она даже не успела переодеться и до сих пор была в деловом костюме, трещавшем на ней по швам. Она провела инспектора и констебля в гостиную.
В доме не было рождественских украшений или ели, но на окнах висели гирлянды с множеством крошечных лампочек, они красиво светились, создавая атмосферу праздника.
На стенах висели огромные картины, где сама Морисон была запечатлена в образе полунагой модели, обнимающейся с сюрреалистически огромными цветами, часами, сердцем. Художник умело скрыл все недостатки фигуры и эффектно подчеркнул достоинства.
Казалось, ее совсем не смутило то, как взгляд полицейских задержался на мгновение на этих картинах.
– Когда мистер Таунсенд в последний раз был дома?
– Грег… Он был вчера утром, потом ушел. Пока не возвращался.
– Он брал с собой чемодан или большой рюкзак? – Уточнил инспектор.
– Нет, он был налегке, взял обычный рюкзак для ноутбука.
– Вы часто с ним общались?
– Довольно часто. Раньше – больше. Первые два года, как он заселился, особенно интенсивно. – Взгляд Морисон скользнул по своим же портретам. Хитрая улыбка сверкнула на полных губах. – Он красавчик, холостой. Я думала, у нас что получится. Но не вышло. Остались друзьями.
– Он инициировал расставание? – Спросил Биттерфилд.
– Нет, скорее я. Мы часто ссорились. Он не хотел слушаться меня, все хотел делать по-своему, встречаться с друзьями, в пабы ходить. А я не люблю, когда мной командуют и меня не слушаются.
– Когда вы в последний раз с ним общались, он рассказывал вам что-то про свою работу?
– Неделю назад я спросила, как дела, и он сказал, что его достало все на работе. Его там не ценят, зарплату срезают. Я сказала: ищи новую. А он ответил, что уже и так нашел. Его везде, видите ли, с руками и ногами заберут. Ценный кадр!
– Он не упоминал подробностей про то, кто именно сделал ему предложение о работе?
– Вроде какой-то итальянец давно уговаривал его пойти к ним, но он все отказывал. А теперь стоит ему только слово молвить – сразу возьмет к себе.
Биттерфилд и констебль переглянулись.
– Вы не знаете, куда он мог отправиться вчера?
– Скорее всего к своей девушке. – Пожала плечами Морисон. Казалось, она изо всех сил храбрилась, показывая, что ей все равно, что у него кто-то был.
– Не подскажете, – Биттерфилд сощурил взгляд, – для Таунсенда это нехарактерно: пропасть на два дня?
– Наоборот, это в порядке вещей. Они с его благоверной то мирятся, то ссорятся. Он то тут, то, как говорится, там.
– Имя, адрес – вам что-то известно о ней?
Морисон пожала плечами.
– Вообще без понятия.
– Ясно. Позвоните, если что-то вспомните. – Биттерфилд протянул женщине свою карточку.
Когда они сели в машину, Биттерфилд сказал констеблю:
– Организуйте круглосуточную слежку за его квартирой. Таунсенда нужно задержать и доставить в участок. Это наш главный подозреваемый.
В переговорной «Первого решения» сидела Луиза в темных очках. Она казалась расслабленной, развалилась в кресле, сложила ногу на ногу по-мужски, одета она была в джинсы и широкую трикотажную блузку. Биттерфилд сел напротив нее.
– Вы можете снять очки?
– Конечно! – Легко ответила Луиза.
Фингал стал еще ярче, а цвет принял неприятный, токсичный оттенок фиолетового.
– Это вас муж так?
– Укол красоты…
Биттерфилд выразительно приподнял брови и чуть усмехнулся, показывая, что не верит ни единому слову.
– Мне вы можете сказать правду. Я не разглашаю.
Луиза усмехнулась.
– Бывший муж.
– С каких пор?
– Мы помирились не так давно… Потом был рождественский корпоратив, я тогда нарядилась, в салон сходила, мне сделали прическу и макияж… В общем, это на меня не похоже, муж взбесился, проник на теплоход, чтобы следить за мной.
– Как он это сделал?
– Я точно не знаю. Сказал, что просто следил за погрузкой на теплоход, а потом вдруг речь зашла о новом работнике кухни, который не явился, вот он и представился им, сказал, что документы забыл. Пропуск тоже. Его пустили. Он делал вид, что что-то там умеет на кухне делать. Я когда увидела, что он следит за мной и Луиджи, пошла к нему, хотела попросить, чтобы он не устроил скандал… Это ведь не просто шуры-муры, это работа, наш с ним единственный хлеб. Так он набросился на меня, давай орать, трясти за плечи. В общем, псих. Ну его!
– Это он убил Луиджи?
– Он? – Луиза переспросила и расхохоталась. – Нет, не думаю. Он безобидный человек.
– И это у вас, – инспектор указал ручкой на глаз, – тоже от безобидного человека?
