Грег почти рыдал, устроил настоящую истерику, как вдруг он резко вскочил со стула, метнул его в сторону констебля и инспектора, а сам бросился на балкон, перелез вниз, спрыгнул. Там на заднем дворе прохаживался полицейский, и он бы задержал Таунсенда, но Линг Дзюань, стоявшая с папиросой рядом, с дикими криками набросилась на полицейского, стала колотить его маленькими цепкими кулачками и даже вонзила раскаленный конец сигареты ему в лицо. Он заорал от боли, этим замедлением и воспользовался Грег. Когда инспектор и констебль выбежали на задний двор, его и след простыл. Он промчался через задние дворы соседей и исчез.
– Прочесать весь район! – Рявкнул Биттерфилд констеблю, который упустил Грега и все еще держался за обожженную щеку. – Выставить везде посты, достать из-под земли гада! Данные камер! Все задействовать!
Констебль, сохранявший большее спокойствие, вдруг обратился к Биттерфилду.
– Мне показалось, может, я не прав, конечно… Но ведь это не он убил Луиджи?
Инспектор бросил на него обозленный взгляд.
– Ты понимаешь, что говоришь, Джонатан?
– Если бы он был убийцей, он должен был расколоться и сказать нам, что камеры были отключены, и что у нас на него ничего нет, разве не так?
Биттерфилд, тяжело дыша от гнева, едва сдерживался, чтобы не орать на подчиненного. Во всяком случае, он смотрел на него как на полного дурака.
– Он убежал от нас в одних трусах, без компьютера и телефона, констебль. Если он был бы невиновен, он так бы никогда не поступил. А наплести нам он мог все, что угодно. Это все слова. Смотрите на поступки. Вне всяких сомнений он убийца.
Линг, стоявшая поодаль в одной короткой пижаме, с трясущимися тощими ножками, начала кричать на ломанном английском:
– Это не он! Он никого не убивал! Грег ранимый человек с нежной душой! Он и мышь раздавить не может, не то, что человека! Вы не знаете, как он рыдает, когда узнает, что кто-то умер из его знакомых. Он вспыльчивый, но он не злодей!
– Что с ней будем делать? – Уточнил констебль. – Оформить сопротивление?
– Да. Потом посмотрим, может, депортируем. Припугнуть точно стоит. Пожалуй… Если он такой неврастеник, как говорит Линг, то ты можешь оказаться прав.
В это самое время Грег, скакавший по чужим участкам, вынужден был бежать от довольно безобидного, но все же разъяренного при его появлении лабрадора. Он заперся от собаки в сарайчике и стал лихорадочно соображать. Это был не таунхаус, а дом с небольшим участком. С собой у него не было средств связи, денег, карточки. Какой дурак! Ну зачем он убежал, не ухитрившись схватить хотя бы телефон? Что теперь было делать? Вдруг он вспомнил что-то, поднес свою руку к окну, откуда пробивался тусклый свет. Да! На руке все еще виднелся номер телефона. Значит, он еще может назначить столь важную для него встречу.
Вот только у него не было ни денег, ни телефона, чтобы позвонить. Да и на улицу и в метро он не мог сунуться: везде камеры. Собака наконец перестала лаять, поняв, что все на работе и не пойдут искать злодея по одному ее зову. Вечером она все лаяла, запертая в доме, и хозяева то и дело кричали на нее, не понимая, чего она просит. Наверное, они боялись соседей: пожалуются еще, что собака не дает покоя, так лучше не выпускать животное на улицу, пока не угомонится.
Поздно ночью, когда все стихло, погасли огни, Грег выбрался тихо из сарая, снял одежду с сушилки, стоявшей за домом, быстро натянул штаны, натянул толстовку, надвинул капюшон на глаза, а затем проверил машину, увидел, что ключи лежат у ручника, открыл ворота, завел автомобиль и уехал.
Светало, когда на окраине города Грег остановился около телефонной будки. Пошарив по машине, он нашел монеты, их должно было хватить на короткий разговор. Телефон, написанный ручкой, все еще проступал на руке.
Наташа сидела в своей квартире и читала книгу, пытаясь отвлечься от того, что происходило на работе и в личной жизни. Она отчего-то стала сухо общаться с Гораном, хотя он так нравился ей прежде. Но и Биттерфилд… после тех сумасшедших поцелуев фактически не приближался к ней. Но ведь она знала причину, знала! Почему же ее это так волновало? Скорее бы закончилось это проклятое расследование, скорее бы он смог приблизиться к ней! Ожидание было хуже смерти.
В легких пижамных шортах и маечке она сидела на кровати и мечтала, забыв о книге. Как он целовал ее! Как схватил! Но разве это была любовь? А если не любовь, то что?
Ее томные размышления и мечтания прервал звонок в домофон. Она подскочила к окну, чтобы посмотреть, кто это был в столь поздний час.
