Перед рейдом гражданских обычно предупреждали и даже иногда эвакуировали, однако в данном случае до последней минуты неизвестно было, где пришвартуется лодка, да и едва ли удалось бы тихо эвакуировать жителей коттеджа, находящегося в такой близости от подозреваемых. Поэтому вердикт был «меньше знаешь — крепче спишь». Оставалось только надеяться, что какая-нибудь старушенция не потащится спозаранку в туалет, чтобы затем выглянуть в окно и громко поинтересоваться, что это они там делают на ее грядке с ревенем.
Судя по доносившимся из рации обрывкам разговоров, Пикс сумел открыть заднюю дверь, осторожно сошел с лодки и подал сигнал.
Мэл решил рискнуть: высунув голову за ворота, он бросил взгляд на тропу вдоль канала. Лодка была пришвартована футах в двадцати от него. Солнце уже начало теснить туман, и сквозь белесую дымку было видно, как могучий констебль в бронежилете ступил на корму лодки и приготовился входить. Мимо Мэла, пригибаясь, пробежали еще четверо, дожидаясь сигнала. Если Пикс сумеет открыть переднюю дверь, на подмогу придет еще одна группа, чтобы быть готовой ворваться через носовой вход.
Мэл чувствовал ползущую по спине каплю пота. На нем была белая рубашка из искусственного шелка и синий джемпер якобы от Джорджо Армани. Мэлу казалось, что он здесь не к месту. Не из-за одежды — господи, да кто ж наденет самое лучшее на такое дело, — а из-за того, что сидеть, согнувшись в три погибели, в чужом саду в пять утра и готовиться вместе с решительно настроенными полицейскими атаковать прогулочную лодку вообще как-то глупо. В такие моменты он и сам не мог бы сказать, зачем вообще пошел работать в полицию. Святый боже и его угодники, а вот брат пошел преподавать математику в частной школе для мальчиков где-то в Хэрроугейте.
Он смахнул каплю пота, которая вдруг скользнула по лбу и побежала по переносице. Черт побери, неужели он волновался сильней, чем ему казалось? Мимо пробралась вторая группа полицейских. Мэл вскочил. Должно быть, Пикс сумел открыть и вторую дверь. Значит, сейчас он вернется. Старый сержант юркнул во двор к Мэлу — это было ближайшее укрытие, — и присел на корточки, громко пыхтя. Нелегко ему пришлось, бедняге. Вытащил короткую соломинку — и отдувайся за всех. Все понимали, что если в лодке и впрямь засели Дюковы подручные и если они действительно вооружены, то сначала будут стрелять, а уж потом задавать вопросы. Несть числа копам, застреленным сквозь запертую дверь во время очередной операции.
Мэл похлопал старика по плечу:
— Отлично сработано, Пикс.
Пикс улыбнулся и кивнул. Казалось, его подташнивает.
Квакнула рация: «Ага. Можно».
Не вставая с корточек, Мэл по-гусиному двинулся к открытым воротам.
Пикс остался сидеть, привалившись к стене. Он смотрел на коттедж и думал, сколько может стоить такой дом. Он всегда мечтал на пенсии поселиться в Оксфорде. Все его друзья делали наоборот — жили и работали в городе, а выйдя на пенсию, уезжали на море или в деревню. Но Пикс всю жизнь прожил в деревнях и мечтал хотя бы на старости лет побыть оксфордцем. Младшая внучка утверждала, что он вылитый препод из Оксфорда. Купить пенсне, сесть у Бодлеанской библиотеки с книжкой, и пусть туристы думают, что перед ними почтенный профессор.
Тут он вдруг понял, что бормочет себе под нос. Так с ним всегда бывало после шока или особенно тяжелого задания. И только теперь он заметил, что рядом никого нет.
Главный инспектор Мэллоу исчез.
Скорчившись за автомобилем, Хиллари смотрела, как у нее на глазах чисто, как по нотам разыгрывается идеальный сценарий операции. Она несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Пока неплохо. Обе двери открыты, по констеблю у каждой, и еще по четверо со стороны кормы и носа готовы броситься вперед.
Она покосилась на Реджиса, прижимавшего к губам рацию.
— Ну, давай, давай, — тяжело дыша, пробормотала Джанин.
И Реджис негромко сказал в рацию:
— Вперед.
Что-то пошло не так. Мелочь, но ее следовало предвидеть.
Кто-то прикорнул на диване в кают-компании.
Конечно, диванчики эти легко превращались в односпальные постели — отдыхающие любили набиваться в лодку, что селедки в бочку, так выходило дешевле. Оценив размеры «Кракена», Хиллари пришла к выводу — и, как потом выяснилось, не ошиблась: он мог вместить человек восемь или девять. На лодке должно быть не больше двух спален, каждая на двоих, но при необходимости можно без труда развернуть дополнительные койки и уложить в каждой спальне по четыре человека.
Впрочем, предполагалось, что на борту будет куда меньше народа.
Облом, Мейкпис и Гасконь почти наверняка работали втроем, а потому организаторы облавы решили, что на борту будет трое, максимум четверо. Один, например Мейкпис, — был мозговым центром, рулевым и, возможно, коком. Один-два громилы, те же Гасконь и Облом — Гасконь не отходит от груза, Облом возится со шлюзами, разводными мостами и тому подобными вещами.
Но, как выяснилось, этой троицей дело не ограничилось.
