— Вы уже выяснили, кто это сделал? — спросила она, но в водянистых карих глазах не промелькнуло ни искры интереса, и голос был равнодушен — ни гнева, ни любопытства. Должно быть, однажды она до конца осознает, что сына ее больше нет, что она свободна и ничем не скована, и тогда она снимет фартук, наденет туфли, выйдет наружу и заживет собственной жизнью.
Расспрашивать ее, конечно, не было никакого смысла. Хиллари задала все положенные вопросы, однако Облом, понятное дело, сроду не рассказывал этой бедолаге ни о том, чем он зарабатывает на жизнь, ни тем более о том, на кого работает.
На полке стояли памятные фотографии — на одной был запечатлен мужчина, с виду злобное чучело, сфотографированный, по всей видимости, на собственном огороде; это мог быть только мистер Питман-старший. На другой был сам Облом, гордо позирующий рядом с огромным хромированным мотоциклом довольно угрожающего вида. Позади маячили какие-то старые амбары, сараи и еще кривобокое металлическое строеньице с заплатами, принадлежащее к числу тех хибарок, которые имеют обыкновение выскакивать из-за поворота, когда едешь по сельской дороге. Как правило, к такому строению прилагается славный старинный фермерский дом. Или куча навоза.
Она знала, что местная полиция до сих пор ищет Питманов гараж, но, даже спрашивая о нем, Хиллари понимала, что мать и понятия не имеет о том, где сын держал свое сокровище. И потом, найдут они его чертов мотоцикл, и что? Разве это объяснит, почему в шлюзе Дэшвуд-лок оказался не Джейк Гасконь, а Дэйв Питман?
Вскоре она ушла. День был безвозвратно испорчен. Сначала Мэл, наложивший лапу на плод ее тяжелых трудов, потом пудинги со своими бесконечными намеками, а теперь еще и это. Она вежливо закрыла за собой дверь и вообразила, как Мюриэл Питман облегченно обмякает, опустив плечи, и шаркает обратно на кухню — самое теплое, должно быть, помещение в доме.
Надеюсь, у нее есть кот, подумала Хиллари. При мысли о том, что в этом вылизанном до блеска доме Мюриэл Питман живет одна, даже без кота, Хиллари хотелось забиться в автомобиль и завыть.
Она терпеть не могла такие дни — дни, когда мир словно специально старался вогнать ее в депрессию. Когда она заметила соседа, было уже слишком поздно. Можно было не сомневаться, что он нарочно притаился и поджидал, чтобы нанести удар в тот самый миг, когда она выйдет из дома. Он видел, как подъехала машина, и понимал, что к чему. Дэйв Питман наверняка успел стать местной знаменитостью и еще какое-то время будет на слуху.
Соседу было изрядно за пятьдесят — круглый лысеющий мужчина с цепким взглядом.
— Так вы узнали, кто его убил? А я вот думаю, ей, бедолаге, без него только лучше. Он к ней захаживал, по воскресеньям, вроде на ужин. А денег не давал, это я вам точно говорю. Бывало, у ней в саду раскладывал свои железяки. Вот один раз, помню, посадила она ноготки, французского сорта, золотые такие, по всей лужайке значит, рассадила. Красиво было. А он притащил свой кроссовый драндулет, весь в грязи, и давай разбирать его прям у нее на лужайке. Масло везде, железяки валяются. А она ему и слова не сказала. Боялась. — Он глубокомысленно кивнул. — А скажи хоть слово поперек, получила бы вот этого, — и он взмахнул рукой, словно отвешивая воображаемую оплеуху.
Хиллари кивала, но почти не слушала, не перебивая давно знакомую повесть о мерзавце-сыне и его святой матери, смиренно несущей свой крест.
Тут на задворках сознания у нее что-то щелкнуло. Осознание пришло не сразу.
— Значит, у него был кроссовый мотоцикл?
Она вспомнила фотографию. Сверкающий хромированный монстр не имел ничего общего с кроссовыми моделями. Значит, у Питмана было несколько мотоциклов. Хиллари вызвала в памяти фотографию с камина. Ферма и службы при ней. А если у Питмана не было гаража? В обычный гараж его коллекция мотоциклов не помещалась, но ведь бывают еще и хлева, сараи, которыми не пользуются по назначению… Фермеры нынче не шикуют, зарабатывают как могут. А Дэйв Питман наверняка не скупился на оплату и подыскал для своих сокровищ крепкий сарай с надежной крышей.
— А то как же! Вечно он на нем гонял по дороге в Вудсток. Фермеры бесились, конечно, да его попробуй догони. Герцог Мальборо, небось, от счастья будет сам не свой, когда узнает, что засранец наш того. С него сталось бы и по полям близ Бленхейма погонять, да так, чтоб чертям жарко стало. Покуражиться, опять же. Выкуси, мол, герцог, понимаете?
Хиллари понимала.
Она поблагодарила соседа, который припоминал все новые и новые прегрешения злосчастного Дэйва Питмана, забралась в машину и решительно захлопнула за собой дверь.
И сразу же позвонила в Большой дом и попала на Томми.
— Томми, привет. Хочешь смотаться в Вудсток? Приезжай в «Голову герцога», перекусим, а потом поможешь мне кое с чем. Да, и Мэлу не говори, ладно?
Пол Дэнверс толкнул дверь обширного кабинета с множеством столов и тотчас же понял, что инспектора Хиллари Грин на месте нет. Подумать только, какая неожиданность! Не будь он так скромен, решил бы, что его избегают намеренно.
