Рядом понимающе улыбнулся Кертис Смит.
— А кого это мы не видим? В очередной раз.
Пол пожал плечами. Сержант будто читал его мысли, и это злило. Он постарался, чтобы его голос звучал как можно равнодушнее.
— Занята, наверное. У нее дело на руках. Важное.
— Да? И по чьей милости? — задиристо спросил Кертис.
Пол бросил взгляд на кабинет Мэла Мэллоу. Дверь его была плотно закрыта.
Фрэнк Росс глазел на них не скрываясь. Заметив это, Кертис подергал Пола за руку:
— Вот что: если мы хотим закопать инспектора Грин поглубже, спрашивать надо вон того херувимчика. Он буквально ядом истекает.
Пол вздохнул.
— Эк тебе неймется.
— Теперь у нас есть новые данные.
Пол фыркнул.
— Ты все-таки не забывай, с кем говоришь, ладно? Эти наши данные не стоят той бумаги, на которой записаны.
— Ну и что? — кротко улыбнулся Кертис. — Инспектор Грин ведь этого не знает.
И с этими словами он пошел к сержанту Россу, который при его приближении расплылся в насмешливой ухмылке.
— А, сержант Росс! Вас-то мы и ищем! — объявил Кертис и с удовольствием увидел, как после столь многозначительного приветствия краска сбежала с лица сержанта.
— Мы хотели узнать, где сейчас инспектор Грин, — ровным голосом уточнил Пол. Отчего-то ему не хотелось играть с этим ублюдком в кошки-мышки.
В душе Фрэнка Росса произошла короткая борьба между законом, который гласил, что разговаривать с нюхачами запрещается во веки веков, аминь, и сладким чувством, которое он испытывал всякий раз, когда удавалось подложить свинью Хиллари Грин.
Сладкое чувство победило.
Фрэнк даже сам удивился.
Томми был счастлив. Он приехал в паб, будучи почти готов к тому, что вызов окажется миражом, иллюзией (пусть слуховой) из тех, которые встают перед потерявшимся в пустыне бедолагой, но обнаружил, что Хиллари и в самом деле его ждет. И не где-нибудь, а за столом у большого окна-фонаря. Они заказали курицу, пирог с пореем и грудинкой и по порции салата, а за едой говорили о деле.
Томми был готов говорить с ней о чем угодно. О литературе, музыке, телепередачах — господи, да хоть о воспоминаниях детства или о любимом цвете!
В общем, он втрескался по уши.
Но они говорили о деле. И если Хиллари желает найти гараж, сарай, мотоцикл или черта в ступе, он, Томми, обыщет рай и ад, но найдет то, чего она хочет. Ну, по крайней мере, окрестности Вудстока-то уж точно обыщет.
Обед кончился до обидного быстро, и вскоре они уже ехали мимо какой-то деревушки на задворках, названия которой ни один из них не заметил.
— Я высажу тебя здесь, обыщу следующую деревушку, а потом вернусь и заберу тебя. После этого поедем дальше, по часовой вокруг города.
Хиллари помолчала и криво усмехнулась.
— Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
Спустя несколько минут после того, как машина Хиллари выехала с парковки при пабе, на стоянку свернул автомобиль, в котором ехали пудинги.
От бармена было мало толку, зато официант, подававший им пироги и пиво, вспомнил, что те двое обсуждали, как будут обыскивать сараи в окрестностях. На этом месте Полу захотелось все бросить — по ряду причин, первой из которых была простая лень. Мысль о том, чтобы колесить по загаженным коровами дорогам в поисках одного-единственного автомобиля, ужасала его до мозга костей. Ему хотелось домой, в Лидс, где преступники не отходили далеко от кафе, пабов и аккуратно вымощенных улиц меж кирпичных домов. Шанс отыскать Хиллари в этом захолустье представлялся совершенно призрачным, а кропотливой работы Пол не любил до дрожи. Он уже чувствовал себя персонажем американского фильма тридцатых-сороковых, в котором угрюмые тюремные охранники с рвущимися с поводков волкодавами обшаривают болота в поисках какого-нибудь бедолаги.
Но Кертис считал иначе. Почему-то он был твердо намерен выступить против инспектора Грин, причем Пол готов был поспорить, что, окажись Кертис в миссисипских болотах, он без колебаний заковал бы в кандалы и Хамфри Богарта, и Джорджа Рафта — дайте только шанс. А волкодаву бросил бы хороший кусок мяса — за труды.
Хиллари не могла поверить своей удаче. Первая же ферма — и сразу в яблочко! О таком она даже не мечтала. Как будто некто свыше в компенсацию за отвратительное утро погладил ее по головке, чтоб не плакала.
Жена фермера совсем не похожа была на классическую фермершу — ни круглых боков, ни розовых щек, ни жизнерадостной улыбки. Она оказалась блондинкой, хорошенькой, почти как Джанин, ходила в недешевых джинсах и выглядела так, будто сию секунду поедет, например, за покупками в «Харви Николс», а нет, так выбирать дорогие обои в столовую.
Похожий на кубик фермерский дом отличался немалыми размерами, и каждый его дюйм был тщательно украшен и отделан — несомненно, под руководством хозяйки, — однако вокруг него располагались самые обычные хлева, сараи и флигеля, а Хиллари больше ничего и не надо было.
Особенно когда выяснилось, что одно из этих строений и снимал Дэвид Питман.
— Да, мистер Питман арендовал у нас старый свинарник. Вон там, видите?
