Но Мэл чувствовал, что к этой версии у него сердце как-то не лежит. Слишком уж сложно, ненадежно. Но с Хиллари он всегда почему-то уходил в оборону и бился за свою версию до последнего, каким бы идиотом себе при этом ни чувствовал.
— Но зачем рисковать? — возразила Хиллари. — Я имею в виду, Флетчеру это зачем? А если бы Гасконь рассказал Питману, что ему велели пришить дружка? Или Питман — Гасконю? Что помешало бы им пораскинуть мозгами, решить, что им конец, провернуть самое последнее дельце и удрать не мешкая?
— Слишком рискованно.
— Да, но если они уже крысятничали, значит, гигантами мысли их не назовешь, верно? Но главное не это, главное — зачем Флетчеру так рисковать? Ему-то достаточно было найти бойца на стороне, дать задание и избавиться от обоих сразу. И все шито-крыто, ни последствий, ни риска.
Мэл тяжело вздохнул.
— Ты права. Что-то тут не сходится. Так, давай отмотаем назад. Питман крысятничал, это теперь точно? Иначе откуда у него такая заначка.
Хиллари кивнула:
— Похоже, что так.
— Флетчер знает, что среди его мулов есть крыса. Но подозревает Гасконя? — предположил Мэл.
Хиллари осторожно кивнула:
— Ладно, допустим. Что дальше?
— Мейкпис — глаза и уши Флетчера. Флетчер велит ему глаз не спускать с Гасконя, лучше всего — поймать его за руку, а Облома посылает в качестве грубой силы, на случай, если дело будет худо.
— Да, так и поговаривали, — согласилась она, вспомнив Фрэнка Росса и его нюх на всевозможные пакости. — Пока что все сходится с фактами.
— Ну да. А потом что-то пошло не так, — оживился Мэл. — Возможно, Гасконь поймал Мейкписа, когда тот обшаривал его вещи, или еще на чем-то таком же сомнительном. Питман прибежал на помощь, и Гасконь его пристукнул. Может быть — кто его, черта, знает, — даже имитировал несчастный случай.
Хиллари вспомнила отчет о вскрытии, вспомнила, как вел себя Гасконь при Мейкписе в день, когда полиция явилась к ним на борт.
Она покачала головой:
— Все равно что-то не сходится.
Мэл вздохнул:
— Ладно. Тогда, допустим, Флетчер всю дорогу знал, что крысятничает Питман, а Гасконю велел с ним разобраться. Он и разобрался — и замаскировал это под несчастный случай на воде.
— Допустим. Но зачем тогда убивать Гасконя? Или ты хочешь сказать, что Флетчер тут вообще никаким боком?
Мэл вздохнул.
— Возможно, Гасконь сработал небрежно. Или Флетчер хотел знать, где Облом хранил свое бабло. Или — кто ему помогал. А Гасконь перестарался, и в итоге Облом погиб, не успев ничего рассказать.
— Слишком уж много «может быть». Сэр.
— А что, у тебя есть идея получше?
Идеи получше у Хиллари не было. В том-то и заключалась проблема.
Когда полчаса спустя она вышла из офиса Мэла, Томми уже вернулся, и вид у него был тревожный. Весь о том, что пудинги привезли Хиллари под конвоем, успела облететь весь участок, и половина присутствующих уже приготовилась смотреть, как ее заковывают в наручники и ведут в камеру.
Фрэнк Росс лучезарно улыбнулся ей в лицо — радость-то какая, господи! Этого ему на целый месяц хватит — вспоминать, как ее под руки привели в Мэлов кабинет. Как ему хотелось надеяться, что дерьмо, которое он набросил на вентилятор, прилипнет к ней почище суперклея!
Не обращая на него внимания, Хиллари попросила Томми отвезти ее в Вудсток, забрать автомобиль. Глубоко погруженная в собственные мысли, она думала о последней находке, о том, что все это значит, и на самодовольную ухмылку Росса ей было плевать с высокой колокольни.
Жаль, что нельзя обсудить это с Майком Реджисом. Чем дальше, тем больше ей казалось, что они с этим парнем из наркоконтроля мыслят одинаково.
Из окна верхнего этажа Кертис Смит и Пол Дэнверс смотрели, как Хиллари и Томми сели в машину и выехали со стоянки.
— Похоже, перспектива опознания ее совсем не путает, — заметил Пол, потому что ему хотелось ткнуть Кертиса носом в его ошибки.
Он чувствовал себя свиньей и винил в этом сержанта.
— Это только значит, что она не бывала в Эйре, — упрямо возразил Кертис. — А не то, что она не была в деле.
Пол тяжело вздохнул.
— Как думаешь, найдут на деньгах отпечатки этого ее подозреваемого?
Кертис угрюмо кивнул. Он был уверен, что найдут. Такое неприкрытое торжество не могло быть простым блефом. И потом, она была права. Ее муженек заработал своей грязной торговлей не меньше миллиона. И если вдуматься, Ронни Грин был не из тех, кто прячет свои денежки в старом сарае.
Нет. Когда известие об их фиаско просочится наружу, они станут посмешищем всего участка.
Но от этого его желание переиграть Хиллари становилось лишь сильней.
— Мейкписа надо отпускать, — сказал Мэл. Хиллари уже собиралась домой.
— Прекрасно, — кисло сказала она. Нет, в самом деле. Прекрасное окончание прекрасного дня.
Мэл сочувственно улыбнулся.
