— Сэр, я предпочла бы обсудить это наедине, — начала она, но Пол и Кертис как по команде отрицательно покачали головой.
— Хиллари, — рыкнул Мэл, — говори так.
И Хиллари сказала. Сказала все — начиная с того, как она говорила с матерью Облома, рассказала о фотографии, о том, как вызвонила Томми и как они стали обыскивать сараи.
— Полагаю, и сверток, и деньги сверху донизу в отпечатках Питмана, сэр, — закончила она и послала пудингам торжествующую улыбку. — И кстати, будь это заначка Ронни, она была бы куда как посолиднее.
И, отпустив эту последнюю колкость, она небрежно прислонилась к стене и стала разглядывать собственные ногти. Кертис Смит тут не единственный талантливый актер. В колледже Хиллари тоже, между прочим, отпрыгала свое в театральной труппе. Ну, правда, роли были без слов, но критики были в восторге. Точнее, упоминали ее в списке актеров, но ведь упоминали же!
Мэл откинулся на спинку кресла. Ему хотелось рассмеяться и в то же самое время — встряхнуть Хиллари как следует. Она не имела права вскрывать сверток и должна была передать его криминалистам, но, конечно, в присутствии пудингов он ей пенять не станет. Уж точно не после того, как она так прекрасно их раскатала. Особенно Смита, который выглядел так, словно ежа проглотил.
И к тому же она чертовски хорошо справилась со своей работой.
— Давайте-ка лучше сразу отправим это к криминалистам, — сказал Мэл, указывая на пакет с уликами. Пальцы Кертиса Смита тотчас же сжались на пакете, словно защищая его.
— Я лично его доставлю, — сказал он с неприкрытым подозрением. — Мы ведь не хотим, чтобы с уликами что-нибудь случилось, правда, сэр?
— Сержант! — сказал Пол Дэнверс.
Кертис глубоко вздохнул и перевел взгляд с почерневшего как грозовая туча Мэла на Хиллари, которая вдруг приняла скучающий вид.
— Вы понадобитесь нам для опознания, — без выражения сказал он. — Свидетель из Шотландии заявил, что однажды во время операции видел в машине вашего мужа кого-то еще.
— Без проблем. — отрезала Хиллари. — Только предупредите заранее.
В воздухе повисли напряжение и взаимная неприязнь. Выходя, Пол попытался поймать ее взгляд, но она смотрела в сторону.
Едва дверь закрылась, как Хиллари упала в кресло напротив Мэла и захохотала.
Он какое-то время смотрел на нее молча, понимая, что ей нужно расслабиться, и жалея, что не держит в столе бутылку чего-нибудь покрепче.
Нельзя. Это неправильно.
Когда ее смех наконец пошел на убыль, Мэл наклонился к ней и спросил жестко и холодно, о чем она, черт возьми, думала, открывая пакет там же, на месте. Но ответ на этот вопрос он знал не хуже ее самой и винить ее не мог. Ее отставили в угол, задвинули на задний план, а она все равно рвала задницу, вгрызалась в расследование, зная, что любую найденную улику у нее тут же отберут.
Она попросила прощения. Мэл чувствовал себя виноватым и оттого проявил великодушие. Потом они стали думать.
— Зачем Питману такие бабки? — спросил Мэл, про себя гадая, сколько еще он сможет оттягивать тот момент, когда о последних событиях придется сообщить Майку Реджису. Кто сказал, что эти деньги обязательно связаны с наркотиками? Может, наркоконтролю тут и делать нечего.
— Это Питман был крысой, — сказала Хиллари, разом вырвав Мэла из раздумий о границах его полномочий и без церемоний вернув к реальности сегодняшнего дела.
— Не обязательно, — осторожно возразил он. — Возможно, у Облома просто были какие-то делишки на стороне.
Хиллари недоверчиво фыркнула.
— Ну да. Можно подумать, Флетчер бы это потерпел.
— Может, он кого-то ограбил?
— А, маленький частный бизнес? — ответила Хиллари. — Человек, который работает на Флетчера, не будет промышлять мелкими кражами. Смотрите, мы знаем, что кто-то крысятничал у Флетчера, так? Это даже не особо скрывалось, вон, даже Фрэнковы стукачи были в курсе. Мы решили, крысятничал Гасконь, — а что, если на самом деле это Питман?
Мэл перегнулся через стол; закатанные рукава рубашки обнажали покрытые темными волосками руки и простые, но дорогие на вид часы. Хиллари подумала, нарочно ли он это, или Мэл просто вроде тех женщин, для которых элегантность так же естественна, как дыхание.
— Значит, ни для кого не секрет, что Питмана убили. Или что он погиб случайно. Получается, его так и так должны были убрать, да? — задумчиво предположил Мэл.
Хиллари нахмурилась.
— Да, — сказала она, тоже явно сомневаясь. — Но зачем тогда было убивать Гасконя?
Мэл сердито поглядел на нее, будто все случившееся было ее рук делом.
— Может, они оба были замазаны.
— Да ладно, — отмахнулась Хиллари. — Вы что, хотите сказать, что у Флетчера в стаде оказалось сразу две паршивых овцы? Ладно, предположим, Гасконь тоже крысятничал, и Флетчер знал про обоих. Зачем тогда он натравил одного на другого?
— А почему бы и нет? Это же преступники, ни чести, ни совести. Возможно, Гасконь обеими руками ухватился за такую возможность избавиться от подельника. И забрать себе его долю.
