– Это мне Марш позвонил, – говорит она. – На случай если я смогу помочь. Чем угодно. Мне было уже невыносимо оставаться дома, – добавляет Ромилли. – Просто сидеть и ничего не делать.
Адам не уверен, сделал ли его босс это исключение, чтобы заручиться поддержкой Ромилли, или же это просто повод оказать ему хоть какую-то моральную поддержку, но неохотно признает этот жест.
– Спасибо, – говорит он Ромилли. – За то, что пришла.
Она улыбается. Вид у нее совершенно измученный. Ему неприятно думать о том, как он сам сейчас выглядит. Кажется, что кожа туго обтянула лицо, а в глазах песок. Адам знает, что от него сейчас наверняка не слишком хорошо пахнет – табаком и слоями наспех напшиканного дезодоранта.
С другого конца комнаты доносится крик, детектив протягивает телефон.
– Они хотят точно знать, какие профессии нас интересует! – призывает он.
– Ну, я пойду, – говорит Ромилли и направляется к выходу.
Адам наблюдает за ней. Встреча с ней придала ему заряд энергии. Снабдила новым направлением расследования, в котором можно следовать. Но дело не только в этом.
А в том, что она опять рядом. Это помогает. Как и всегда.
Появившись в отделе полиции всего через час после того, как Адам постучал в ее дверь, Ромилли не представляла, чего ожидать. Но она узнала выражение его лица, когда он рассказывал ей о Пиппе: бурлящие эмоции, отчаянное желание поговорить, но незнание как. Старые чувства вновь всплыли на поверхность. Ей хотелось опять оказаться рядом с ним, так что, едва только ей позвонили, она оставила Фила, села в свою машину и приехала сюда.
Но этот мужчина перед ней?.. Адам, которого она так хорошо знала, будто исчез – он вновь нацепил все ту же маску, все прежние уязвимости надежно спрятались за бодрой профессиональной компетентностью, за командирскими манерами. Детективы, находящиеся в его ведении, совсем не знают мужчину, за которого она выходила замуж. Того, кто был способен признать, что у него есть какие-то недостатки. Того, кто мог попросить о помощи, кто мог проявить слабость. Мужчину, который плакал, смеялся и так крепко обнимал ее, что она знала: они никогда с ним не расстанутся. Как же сильно она теперь скучает по тому парню!
Закончив свой разговор с детективом, который хотел уточнить перечень медицинских специальностей, Ромилли делает следующую самую полезную вещь, которая приходит ей в голову: идет за кофе и чаем для группы Адама. Столовая вот-вот закроется на ночь, но женщина за стойкой все же сжалилась и вновь включила кофеварку. Ожидая, пока приготовят заказанное, Ромилли припоминает тот момент, когда их брак окончательно распался.
Тот мужчина был сыном одной ее пожилой пациентки. Высокий, широкоплечий, холостой. За гранью дозволенного с самого начала, но каким-то образом это делало его еще более неотразимым. Он проявлял к ней интерес и был весьма привлекателен: ее удивило и при этом польстило – так, что теперь неловко об этом вспоминать, – что ее можно так легко поколебать небольшими знаками внимания и симпатичным лицом.
А дома все было ужасно. Адама она видела совсем редко – казалось, будто их рабочие смены полностью пересекаются между собой, – а когда они все-таки общались, то лишь ссорились. Его только что назначили детективом-инспектором, что повлекло за собой новый уровень высокомерия, от которого у нее крутило живот. Она говорила ему, что он изменился, но Адам утверждал, что всегда был таким. И вот она выскочила из дома и поехала на работу. Где был
Его мать была больна, но уже выздоравливала. Он зашел поблагодарить Ромилли, подарив ей букет цветов. А потом предложил сходить куда-нибудь выпить; она согласилась. Поход в паб, где один бокал превратился в целую бутылку, непривычное опьянение – все это ослабило ее запреты, вызвав в голове мыслишку: «Да ипать тебя, Адам! За твою непробиваемую оболочку, за вечно хмурый взгляд, за недоверие…» За то, что заставил ее почувствовать себя неуверенной, нуждающейся, одинокой.
Только вот это был не Адам. Это был тот парень, кого она трахнула, – впрочем, это еще как сказать, кто кого тут отымел. В каком-то отеле, совсем неподалеку от паба. Ромилли даже не успела снять лифчик – туфли сброшены, брюки спущены, несколько небрежных поцелуев, и вот он уже внутри нее. Она едва соображала, что делает, пока он не кончил и не стянул презерватив, плюхнувшись рядом с ней на кровать.
– Мне нужно идти, – пролепетала Ромилли, оцепенело натягивая трусики.
Он легонько похлопал ее по попе, когда она встала.
– Я позвоню тебе, – бросил он.
У него даже не было ее номера.
Когда Ромилли, спотыкаясь, ввалилась домой, Адам уже лежал в постели, и она легла рядом с ним, отчаянно желая ощутить умиротворяющее спокойствие от его знакомого тела, но зная, что не сможет.
Адам перевернулся в постели, его тяжелая рука легла ей на талию.
– Заработалась допоздна? – пробормотал он.
Ромилли понимала, что от нее наверняка пахнет
– Адам, я тут переспала кое с кем, – ответила она. И это было всё.
