Никто не принимает во внимание, какие события приводят к такой вот интрижке. Факторы, способствующие возникновению момента неверности. Достаточно просто переспать с кем-то на стороне, вот и всё. Ты – мерзкая тварь. Черное и белое. За исключением Пиппы, все их общие друзья встали на сторону Адама. Второй раз в своей жизни Ромилли почувствовала себя совершенно одинокой.
…Она медленно составляет кружки с кофе и чаем на поднос и относит их в штабную комнату. Тогда Ромилли сумела взять себя в руки – еще раз: прошла через развод, позволив Адаму взять себе все, что ему захочется. Но он еще больше отдалился от нее. «Да забирай себе все», – сказал он, как будто ничто, связанное с ней уже не имело значения.
Ромилли чувствует, как у нее в кармане вибрирует телефон, и останавливается в коридоре с полными руками, неспособная ответить. Звонок умолкает, пауза, а затем звуковой сигнал, после которого записывается голосовое сообщение.
Напитки принимаются с благодарностью, одна кружка остается для Адама, и она смотрит туда, где он разговаривает по телефону – дверь кабинета открыта. Ромилли прикладывает свой телефон к уху и прислушивается – это Фил. Голос у него какой-то неестественный, раздраженный, звучат риторические вопросы, на которые она не может ответить. «Где ты? Когда будешь дома?» И еще один, заданный с наибольшим ядом в голосе, буквально выплюнутый прямо перед тем, как ее бойфренд дал отбой: «Ты с ним?»
Ромилли несет кофе в кабинет Адама. Он поднимает глаза, когда она входит, улыбается и безмолвным жестом приглашает ее сесть. Она ставит перед ним кружку, но остается стоять, пока он не заканчивает разговор.
– Спасибо, – говорит Адам с усталой улыбкой, обхватывая чашку кофе ладонями. – И спасибо, что пришла.
– Мне пора идти… – начинает Ромилли, показывая ему свой телефон, как будто этот маленький плоский предмет, напичканный электроникой, способен объяснить все сложности, связанные с необходимостью вернуться домой к своему нынешнему парню, которого ты внезапно перестала выносить, и в то же время так сильно желаешь мужчину, стоящего перед тобой, что у тебя болит все тело.
– Конечно. – Лицо у него омрачается – словно вновь опускаются ставни, когда он переводит взгляд на экран своего компьютера.
– Адам?
Он не поднимает глаз от своего стола.
– С тобой всё в порядке?
– В полном порядке. Спасибо, Ромилли.
– Звони, если тебе вдруг что-то понадобится.
Короткий зрительный контакт, деланая улыбка.
– Ладно.
Ощутив вспышку раздражения, она делает два шага к выходу из кабинета.
– Милли?
Ромилли быстро оборачивается.
– Пиппа не упоминала, что за ней кто-то следил? Ей не показалось, будто ее преследуют?
Ромилли чувствует разочарование, но чего она ожидала? Он не собирается изливать ей душу. Ни здесь и сейчас, ни вообще никогда.
– Нет, не упоминала. Но я могу позвонить…
– Нет, всё в порядке. Я сам позвоню Джейми. Спокойной ночи, Ромилли.
Она кивает, краснея. И столь же сильно ощущая отторжение Адама, как и тогда, много лет назад.
Джейми не хочет здесь находиться. Ну просто до ужаса. Хочет оказаться сейчас у себя дома, на своем диване, смотреть какую-нибудь отстойную романтическую комедию, сляпанную в «Нетфликсе». Из тех, что так любила Пиппа, по поводу чего он регулярно бурчал. А теперь он не стал бы смотреть ничего, кроме этих дурацких комедий, до конца своих дней, если б только это позволило вернуть ее.
И вместо этого он стоит в прихожей Адама. Сотрудница по связям с родственниками рядом с ним болтает без умолку. Джейми уже просто-таки ненавидит эту женщину, равно как и то, что она собой олицетворяет. Что теперь он потерпевший. Которому дозволено скармливать лишь всякую пустопорожнюю фигню, которая, как там у них считают, не повредит его хрупкому душевному состоянию.
– Да отвали ты… – бурчит он себе под нос. И потом уже громче: – Отвали!
Женщина поворачивается, чтобы посмотреть на него, и замолкает на середине фразы.
– Но, Джейми…
– Да. Уходи. Это я тебе.
Ему хочется выкрикнуть эти слова, наорать ей прямо в лицо. Выплеснуть на нее весь свой гнев, все свое разочарование и раскаленную добела ярость. Но она всего лишь выполняет свои служебные обязанности, а он все-таки человек воспитанный, несмотря ни на что, так что произносит все это тихо, но твердо, и она понимает смысл.
– У вас есть мой номер, – говорит она, со щелчком захлопывая входную дверь.
Джейми неподвижно стоит в прихожей. На секунду прикрывает глаза, чувствуя, как кровь пульсирует у него в венах, как сердце гоняет ее по кругу. Но сейчас он такой же пустой, какой была Пиппа. Обескровленный. Сломленный.
Он знает, что надо лечь спать, но не осмеливается. Сон лишь принесет с собой следующее утро, когда, едва проснувшись, придется вновь вспомнить все, что произошло.
Нужно позвонить родителям Пиппы. Договориться насчет похорон, но только вот на какую дату? Когда отдадут тело? Джейми просто не способен вынести их горя, их траура поверх своего собственного.
