— У него есть кто-то, кто снабжает его информацией. Твой чувачок.
— Какие-нибудь имена?
Дуасно развел руками, покачал головой.
— Почему же ты мне это рассказываешь?
Дуасно прикончил свое пиво и поднялся из-за стола.
— Это Рэссак меня засадил. Убрал с пути. А ты ведь знаешь «котов», Дэнни. Всегда даем сдачи. Увидимся. — Пока Жако нащупывал в кармане купюры, Дуасно выскользнул из кабинета и будто растворился в ночи.
К тому времени, когда Жако вернулся в свой дом на горе Мулен, дверь мадам Фораке была закрыта, за панелями из цветного стекла не было видно света.
Понедельник, сообразил он. Еженедельная игра в карты у ее брата. Это обрадовало. Он не очень хотел повтора ее наблюдений и суждений о Бонн, будь они даже недалеки от истины.
Наверху, в их квартире, теперь в его квартире, Жако снял резинку с волос, стащил одежду и упал на кровать. Их кровать. Через несколько секунд он забылся глубоким сном.
Развалившись в кремовой кожаной роскоши капитанского кресла, Памук повернул привод дроссельных заслонок двигателей «Ферретти», и семнадцатиметровая крейсерская яхта вспенила форштевнем чернильную голубизну Средиземного моря. Пока он приводил ее к ветру, легкая волна шлепала в борт судна и звук двух двигателей превратился в едва слышный рокот. Памук знал этот отрезок берега как свою ладонь, но все же перепроверил положение судна по дисплею с картой и бросил взгляд на эхолот — было достаточно мелко, чтобы при надобности бросить якорь.
Наклонившись над штурвалом, он взял бинокль и осмотрел горизонт — несколько далеких парусов спешили поймать побольше ветра за Кальсереном и Иль-де-Риу, мимо мыса Круизет на запад двигалась тяжело нагруженная громадина контейнеровоза, поеживались в мареве над водой очертания приближающегося парома «Тунис-Лайн». Потом он повернулся и навел бинокль на поросший кустарником берег с мысками сосен и сияющим белизной известняком, который поднимался меньше чем в двухстах метрах по правому борту. Удовлетворенный осмотром, Памук отложил бинокль, взял телефон, укрепленный на приборной доске, и позвонил вниз, в главную каюту, чтобы сообщить мсье Баске, что они уже прибыли на место.
На борту были только они двое.
Памук приехал к месту стоянки «Вале-дез-О» в Старом порту в 6.30 утра, примерно в то время, когда жены рыбаков устанавливали свои прилавки на Ке-де-Бельж. Женевьева, помощница мсье Баске, позвонила накануне вечером и сообщила график плавания. К тому моменту, когда мсье Баске в 8.45 поднялся на борт, баки были полны, кондиционеры отрегулированы, а прогретые двигатели урчали на оборотах.
Памук захватил с собой пакет свежих круассанов и булочек с шоколадом из «Жольен» и немного фруктов и фиников с рынка Капуцинов. На камбузе из фруктов сделал сок, как любит мсье Баске, с 8.40 варится кофе «Блю Маунтин», а телевизор в кают-компании настроен на Си-эн-эн. Еще Памук остановился у табачного киоска на углу Питэ, чтобы купить коробочку карамелек «Лажони» с кашу[21]. Это был любимый сорт мсье, но он постоянно забывал, куда их положил. Памук на всякий случай захватил коробочку про запас.
«Вале-дез-О» могла показаться бревном длиной более пятидесяти футов, но управлять ею было одно удовольствие. Ее можно подводить к причалу и швартовать одной рукой, отходить от стенки — не сложнее. Через пять минут после того, как мсье Баске скрылся в каюте, они уже плыли по проливу вдоль пристани на Ке-де-Рив-Нёв мимо завистливых взглядов, пока не повернули в море между фортами-близнецами: Сен-Жаном и Сен-Николя. И вот, двадцать минут спустя, они неспешно дрейфовали примерно в шести километрах от Касиса. Работающие на холостом ходу двигатели тихо урчали где-то под кормой.
— Видишь кого-нибудь? — спросил Баске, выйдя на мостик и осматриваясь.
— Ничего, кэп. — Памук покосился на хозяина.
Массивный мужчина к шестидесяти, с ежиком седых волос, Баске имел короткую мускулистую шею, полное лоснящееся лицо и маленькие прижатые уши. Он явился на яхту в шелковом костюме-двойке, который переливался на солнце, и в тщательно отполированных ботинках с украшениями поверху, но переоделся в каюте в шорты, рубашку-поло и матерчатые туфли. На его бычьей шее висела золотая цепь с крестиком, на запястье сверкал «Ролекс» с бриллиантами. Зеркальные солнечные очки довершали картину. В руках он держал кружку с кофе. Ароматный напиток безжалостно расплескивался по палубе, когда «Ферретти» переползала через большую, чем обычно, волну.
Если бы не «Ролекс», Поль Баске мог сойти за простого туриста среднего возраста, ожидающего, когда освободится столик в каком-нибудь пляжном клубе на Прадо. Но Памука внешностью не обманешь. Мужчина, который стоял рядом с ним, уж точно не турист. Мсье Баске один из наиболее известных в районе бизнесменов, застройщик, который превратил большой участок побережья в загородный клуб с бесконечными виллами под черепицей, бассейнами, гольф-клубами и теннисными кортами. И все это было построено меньше чем за десять лет.
