Жиль поднялся по ступеням на верхнюю террасу и пошел через лужайку. Дом высился впереди, бассейн виднелся слева. Справа, куда он направлялся, лужайка чуть приподнималась к границе сосен, олеандров и алоэ. За этой частью дома, неподалеку от служебного входа, у Жиля был сарай, где хранились лопаты и тяпки, грабли и секаторы - все необходимое для того, чтобы поддерживать территорию в порядке. В середине дня это было еще и прохладным местечком, где он мог прерваться для ленча и порции спиртного, которое держал между подносами с семенами. А по утрам для обеспечения мотивации к труду ему было достаточно глотка кальвадоса из бутылки из-под гербицида.
Первый час работы всегда был лучшим - достаточно рано, чтобы никто не мешал. Катишь себе тачку на нижнюю террасу, раскладывая по пути нужные инструменты: ножницы и парусину на верхней террасе для подрезки бугенвиллеи на балюстраде; грабли и лопату на средней террасе, где он видел собачьи экскременты; секаторы возле вьющихся роз; мотыгу у фруктовых грядок на нижней террасе. Любой, кто прогуливается по саду, решит, что он самый трудолюбивый работник в мире — четыре вида работы одновременно Но пусть радуются, если он закончит хоть один.
Было около шести часов. Жиль катил легко нагруженную пальмовыми листьями тачку к компостной яме за бассейном и... увидел ее — или, скорее, очертания и иссиня-черные волосы — через прозрачную спинку надувного кресла, которым она любила пользоваться, — достаточно высокого, чтобы не замочить книги и журналы, и легкоуправляемого, когда солнце начинало чересчур припекать и ей была нужна тень. А удивило садовника то обстоятельство, что она проснулась и вышла к бассейну так рано.
Но она была там. Мадам. И тем не менее, толкая свою тачку вдоль края террасы, чтобы не побеспокоить ее, Жиль осознавал — что-то не так, и невольно посматривал в ее сторону. И не только потому, что она, возможно, без лифчика. Шикарные груди. Боже... Что-то было еще. Но нет, не ее груди. Она как-то странно сидела в кресле. Казалось, ей... неудобно. Сползала...
Поравнявшись с мадам, Жиль замедлил шаги и осторожно посмотрел в ее направлении. Казалось, она спит. Голова опущена, рука свободно свисает, пальцы в воде. Он отпустил тачку, готовый наклониться и что-нибудь поднять, если она почувствует его присутствие и повернется к нему.
Что она и сделала, когда порыв ветра подхватил кресло и развернул ее лицом к нему. Голова склонена набок, в глазах удивление, что кто-то может быть рядом в такую рань.
