Конечно, Анэ позвонила через неделю, и он съездил в Авиньон, чтобы повидаться с ней, — час туда и час обратно по скоростной дороге и еще три часа в неряшливой квартирке у старой городской стены. Он потратил пять часов своего дня. Но каждая потраченная секунда стоила того. Каждое су. Раз в неделю почти месяц Баске проделывал такое путешествие. Пока Анэ не дала понять, что для нее не будет никаких проблем со сменой жилья, переездом поближе к нему, и... быть может, он поможет ей подыскать местечко?
Спустя пару недель он нашел ей небольшую виллу в Эндум, в двадцати минутах от его офиса на Ла-Жольет, и она переехала туда. Подписывала бумаги, он оплачивал аренду и дважды в неделю, иногда трижды, заезжал туда.
До сегодняшнего дня. Теперь все кончено. Конец всему.
Осторожно соскользнув с кровати, поморщившись от предпринятых для этого усилий, Баске пополз в ванную комнату, опираясь по пути на спинку кровати, кресло и край комода. Жалкое зрелище, и он рад, что Селестин при этом не присутствует.
«Я становлюсь слишком стар для всего этого, — мрачно подумал он, — для посиделок до глубокой ночи, обильной выпивки. Быть может, Селестин права. Пора подумать об отдыхе, привлечь Лорана заниматься повседневной рутиной». Конечно, он продолжал бы держать руку на пульсе, посматривать на то, что происходит. Но и только. Не то что отец Селестин. Старик никогда не ослаблял поводьев, всегда стоял у него за спиной.
Он хорошенько это запомнит, размышлял Баске, закрывая дверь ванной комнаты.
Десять минут спустя, проглотив пару таблеток ибупрофена со стаканом антипохмельного зелья и припав к кранам душа с переменой холодной и горячей воды, Баске решил, что ему немного лучше, хотя в процессе чистки зубов, когда он стоял, согнувшись над раковиной, его желудок заурчал, а в голове застучали молотки. Вернувшись в спальню, он стал медленно одеваться — хрустящая хлопчатобумажная рубашка, вязаный галстук, легкий льняной костюм, — и, когда застегивал пуговицы, завязывал галстук и затягивал молнию, присматривая пару обуви, которую не нужно зашнуровывать и наклоняться для этого, он с радостью заметил, что похмелье стало отступать.
Внизу стол для завтрака был прибран, поэтому он прошел на кухню, где дрожащей рукой налил себе кофе и сжевал круассан. За разделочной стойкой Адель готовила еду для стаи домашних кошек Селестин, одна из которых мяукала и кружила вокруг его ног. Если бы у него были силы и нужное состояние, он наподдал бы этому гребаному существу так, что оно вылетело бы в окно.
В эту минуту Селестин торопливо вошла из сада с охапкой цветов. Посмотрела на супруга, осуждая и одновременно прощая все его неудачи прошлой ночью, и, нежно потрепав по щеке, беззаботно защебетала.
Он уехал из дома в южном направлении и свернул на обочину только когда в зеркале заднего вида появился мигающий синий фонарь. «Скорая помощь», благодарение Богу, пролетела мимо, завывая сиреной. Она напомнила Баске о полицейском и его вопросах о домах, которые они перестраивали, о квартире, где была убита женщина. Он сказал тому парню, мол, меня не касается, что с собой делают жильцы его дома. Но потом он вспомнил, что одну из квартир занимает Рэссак. Могло убийство произойти в квартире Рэссака? И если так, могло оно как-то быть связано с Рэссаком? Или арендатор Рэссак невиновен, так же как фригольдер Баске?
Баске почему-то заподозрил, что нет.
Он потянулся за мобильником и набрал номер Рэссака. Самое меньшее, что он мог сделать, — это предупредить его насчет квартиры, визита полиции, сказать, что тот вполне может ожидать такого же визита.
Или нет. Возможно, этот тупица полицейский сочтет дело сделанным и не почешется, чтобы все проверить.
Баске послушал гудки и собрался было разъединиться, когда на другом конце линии послышался голос Рэссака.
Через пять кварталов за усеянными могильными плитами склонами кладбища, на северной стороне эстакады А7, Жако увидел вывеску «Писин — Пикар». Ярко раскрашенная табличка, установленная на уровне крыши, тянулась по всему периметру квадратного одноэтажного дома, одной из расположенных рядом однотипных коммерческих построек — склад пиломатериалов, магазины кухонной утвари, лавки садоводов и мебельные склады, — перед каждой своя парковка, ряды флагштоков с полотнами, обещающими скидки «только сейчас» и своим многоцветьем назойливо рекламирующими имеющиеся товары.
