В течение следующего столетия смерть возвела в ранг президента еще шесть вице-президентов — Милларда Филмора, Эндрю Джонсона, Честера Артура, Теодора Рузвельта, Кальвина Кулиджа и Гарри Трумэна. Теперь никто уже не оспаривал их претензий на «указанную должность».
Осуществление преемственности высшей исполнительной власти в США путем вступления вице-президента на оказавшийся вакантным пост президента стало, таким образом, автоматическим или, точнее говоря, почти автоматическим. Но Тайлер сделал еще кое-что, последствия чего приобрели особое значение во время событий в Далласе. Как ему было известно, параграф седьмой первого раздела второй статьи конституции предусматривает, что верховный глава исполнительной власти должен присягнуть на верность конституции «до того, как он приступит к выполнению обязанностей президента». Хотя Тайлер уже приносил такую присягу — в качестве вице-президента, — он решил для вящей убедительности сделать это вторично.6 апреля 1841 года вторую присягу принял у него главный судья окружного суда округа Колумбия[38] Уильям Кранч, который изложил юридическую сторону этого акта в письменном показании, данном им под присягой немедленно после завершения церемонии. В этом документе констатировалось, что преемник президента Гаррисона рассматривал себя как лицо, вполне правомочное занять пост президента «без какой-либо новой присяги, помимо той, которая приносилась им в качестве вице-президента», но что он выразил желание снова присягнуть во избежание «могущих возникнуть сомнений и в качестве дополнительной предосторожности».
Документ Кранча был сдан в Национальный архив и забыт. Однако все помнили эффектную церемонию второй присяги Тейлера, и в последующем все шесть вице-превидентов, ставших, как и он, президентами, считали себя обязанными следовать его примеру. Так шаг, первоначально предпринятый в качестве «дополнительной предосторожности», впоследствии приобрел значение акта непомерной важности. Церемония присяги в дни, когда осиротевшая республика оплакивала своих почивших лидеров, становилась своего рода фольклорной ценностью. Даже те экземпляры Библии, на которые новые президенты возлагали руки при присяге, приобретали значение обязательной части этого почитаемого мифа. Конституция, разумеется, нигде не упоминает о Библии.
Во время кризиса влияние мифа возрастает вдесятеро. 22 ноября 1963 года типичный американец, равно как а типичный представитель прессы среди тех, кто оказался в аудитории № 101–102 Парклендского госпиталя, находился под впечатлением, что Джонсон должен принести вторую присягу. Американцы и сегодня придерживаются этого убеждения. Мнения же руководителей страны (к сожалению, лишь немногие из них серьезно задумывались над этим) разделились.
Спикер палаты представителей Джон Маккормак, ставший после смерти Кеннеди следующим после Джонсона претендентом на пост президента, отражает широко распространенные заблуждения на, этот счет. Он полагает, что Джонсона необходимо было привести к присяге как можно скорее, так как, по его словам, «страна должна иметь президента». Председатель Верховного суда Уоррен разделяет его мнение. Он мотивирует это тем, что присяга в таких условиях необходима для официального подтверждения верности конституции со стороны нового главы государства. Когда Уоррену напомнили, что Джонсон уже приносил такую присягу как вице-президент на церемонии вступления в должность президента Кеннеди, Уоррен ответил:
— Да, но он делал это не в качестве президента.
Однако просвещенные авторитеты стоят на иной позиции. Федеральный прокурор в Далласе Бэрфут Сандерс считает, что Джонсон стал президентом в тот момент, когда, оборвалась жизнь Кеннеди. Этой точки зрения придерживаются Роберт Кеннеди, Никлас де Катценбах, ставший преемником Р. Кеннеди на посту министра юстиции. Хьюберт Хэмфри, которого Джонсон избрал своим вице-президентом, пылко заявляет:
— Вице-президент становится президентом тотчас же, как только президента уже нет. Позднее, принося присягу, он лишь облачается в официальную тогу. Но этот акт носит чисто символический характер.
Самую бескомпромиссную позицию занимает бывший президент Эйзенхауэр. По мнению Эйзенхауэра, который решительно отвергает идею вторичной присяги, Джонсон стал президентом в тот момент, когда уже не было сомнения, что Кеннеди находится при смерти, то есть еще до того, как главный нейрохирург Парклендского госпиталя Уильям Кемп Кларк засвидетельствовал факт смерти. Бывший президент считает, что Джонсон был правомочен подписать любой законодательный акт после 12. 30. Если бы в стране возникла критическая ситуация в период между 12. 30 и 14. 38, когда Джонсоном была принесена вторая присяга, и он не принял бы необходимых мер, то, по мнению Эйзенхауэра, это означало бы, что он не выполнил своего долга и его следовало бы предать суду.
