Едва ли Джонсон задумывался над этими сложными проблемами до того, как грохот выстрелов заставил его столкнуться с ними лицом к лицу. Полтора года спустя он заявил в беседе с автором этих строк, что, по его мнению, «вице-президент становится президентом сразу же после смерти президента. Он обязан после этого принести присягу, но в осуществлений высшей исполнительной власти не может быть никакой паузы». Джонсон, как известно, принес вторую присягу и видимо, в силу этого чувствовал себя обязанным отстаивать необходимость этого акта. В остальном же его высказывание полностью совпадает с мнением авторитетных юристов. Однако это заявление было сделано им после того, как ему разъяснили все аспекты данной проблемы. Джонсон признал, что в Далласе у него было иное представление об этом. Хотя понимание своей новой ответственности возникло у него, по его словам, незамедлительно, полное осознание и субъективное отождествление себя с главой исполнительной власти пришло постепенно.
Должно быть, каждый вице-президент обязан предвидеть последствия возможной смерти президента, однако добиться этого нелегко. Вряд ли есть основания полагать, что семь вице-президентов, столкнувшихся с подобным положением до Джонсона, серьезно задумывались над ним заранее. Отношение американских политических деятелей к Белому дому носит в высшей степени противоречивый характер. Они одновременно и жаждут стать его хозяевами и опасаются этого поста. Вице-президенты, как, впрочем, и президенты, не любят задумываться над тем, что их отделяет от Белого дома лишь биение одного сердца, и Когда это сердце внезапно перестает биться, они неизменно бывают ошеломлены. 14 апреля 1945 года Трумэн, беседуя с представителями прессы, сказал:
— Не знаю, приходилось ли вам, ребята, когда-нибудь испытывать такое чувство, словно на вас свалился стог сена или бык. Мне же вчера показалось, что и луна и звезды всей своей тяжестью обрушились на мои плечи.
Следует поразмыслить над этой реакцией Трумэна, если мы хотим увидеть в правильной перспективе процесс перехода власти, совершившийся в Далласе. Трумэн находился в Вашингтоне, когда из Уорм Спрингс поступило известие о кончине президента Франклина Рузвельта. Трумэна ничто не связывало с этим местом. Его предшественник умер своей смертью. Не было никакого насилия. Положение же, в котором оказался Джонсон в Далласе, было ужасным.
Президент Кеннеди совершал поездку по родным местам вице-президента, и достаточно было двадцати четырех часов для того, чтобы в результате яростной схватки между губернатором штата Техас Коннэли и сенатором от того же штата Ярборо этот официальный визит стал бедствием для Джонсона. 22 ноября в 12.29 его звезда почти закатилась. Он сидел, обмякнув на заднем сиденье своей открытой машины, оставаясь глухим к раздававшимся вокруг него приветственным крикам и стараясь найти утешение в оглушительном реве автомобильного радиоприемника. Его престиж был подорван, и в эту минуту он, вероятно, утратил надежду на его восстановление. И вдруг, спустя шестьдесят секунд, президент и его супруга лежали и луже крови, а Линдон Джонсон стал главой государства.
Одного мгновения, всего лишь мгновения, пока автомашина миновала трещину в сером техасском асфальте, оказалось достаточным, чтобы в корне изменить его жизнь и историю его страны. Джонсон не мог знать, почему это произошло. Однако с юных лет политика была его стихией, и едва только антенны его мозга начали улавливать складывавшуюся ситуацию, как он сразу же учел факт колоссальной важности — в глазах Соединенных Штатов и всего мира убийство в Техасе поставило техасца у власти. Катастрофа в Далласе ударила по Джонсону больней, чем по кому-либо другому в этом городе. Необходимо все время помнить об этом беспрецедентном шоке, чтобы понять, почему вице-президент вначале находился в каком-то оцепенении, а некоторые из его поступков тогда были непостижимыми. Суммировать всю силу воздействия первоначального шока на Джонсона можно, лишь восстановив в обратном порядке ход событий с момента, когда в 12.36 Леди Бэрд, супруга Джонсона, бросив испуганный взгляд на розовое пятно в президентской машине, ринулась в госпиталь вслед за окружавшей ее мужа группой агентов охраны.
В 12.36 медицинская сестра Берта Лозано дежурила в приемной отделения «скорой помощи» Парклендского госпиталя, где происходило первоначальное ознакомление с поступающими пациентами, которых затем направляли для соответствующего лечения. Ее стол находился в главном коридоре примерно на полпути между помещением, куда поступали пациенты, доставленные на машинах «скорой помощи», и широкой дверью, ведущей в палаты для тяжелобольных и прикрывающей все подходы к операционным. Попасть в хирургическое отделение можно было, лишь миновав стол сестры Лозано. Поэтому любой неожиданный посетитель попадал в поле зрения сестры, а ее наметанный глаз ничего не упускал. К несчастью, растерявшиеся телефонистки не сообщили ей, что в президента Кеннеди только что стреляли на Элм-стрит.
