Пораженный этим неожиданным вопросом, Килдаф ответил ему, что не сделал этого. Беркли неуверенно побрел куда-то и привел Мака Перри. Позднее в аудитории № 101–102 к Перри присоединились еще три врача, но он вынес на себе основную тяжесть интервью, и это было ужасно. В зале царил полнейший бедлам. Несколько корреспондентов бились в истерике; в это время задавался вопрос, врач отвечал неясно; внезапно что-нибудь перебивал ответ в задавал новый вопрос, совершенно не относящийся к предыдущему. В этих условиях неправильные толкования были совершенно неизбежны. Даже если бы все это происходило в спокойной и упорядоченной обстановке, результат все равно был бы сомнителен. Но дело осложняясь еще и тем, что ни Перри, ни кто-либо другой из врачей тщательно не осмотрели президента. Они даже не перевернули его тело на грудь (как позже сказал Каррико, «ни у кого не хватило духа сделать это») и потому не видели ранения со спины. Все решили, что рана на шее — результат выстрела с места против движения машины президента. Нельзя было винить репортеров, которые пришли к этому выводу: они не видели тела покойного. Источником их информации был Перри, который видел тело.
На вопрос, возможно ли, что одна из пуль попала в президента в результате выстрела, сделанного против Движения его машины, Перри ответил!
— Это вполне допустимо.
Сайди, понимавший, к чему может привести такое заявление, закричал:
— Доктор, понимаете ли вы, что вы говорите? Вы мелете чепуху!
Но было уже поздно. На следующее утро миллионы людей были убеждены в том, что один раз убийца стрелял сверху, с проезжей части переезда, под которым должна была пройти машина президента, а во многих частях света и до сих пор считают эту версию абсолютно достоверной.
Пресса справедливо разделила весь чудовищный калейдоскоп событии на два главных потока информации: один — освещающий убийство, другой — преемственность власти. Пока Килдаф пробирался после первой части пресс-конференции в отделение «скорой помощи» и обратно, и после сообщения врачей репортеры гадали о том, где будет принимать присягу Джонсон. Как писал Роберт Донован в «Таймс», выходящей в Лос-Анджелесе, «все сразу же пришли к выводу, что Джонсон, разумеется, будет приведен к присяге в Далласе, так как Соединенные Штаты Америки не могут оставаться в нашем тревожном мире без президента даже в течение такого короткого промежутка времени, который необходим для того, чтобы из Далласа долететь до Вашингтона». В этой связи уместно упрекнуть корреспондентов: судя по всему, никто из них не выступил против предположения, будто пост президента США был какое-то время не замещен. Сейчас оглядываясь назад, это кажется просто поразительным, так как находившиеся в аудитории № 101–102 репортеры были опытными корреспондентами Белого дома, освещавшими вступление в должность нового президента США 20 января 1960 года. Им-то уж следовало помнить о том, что на вопрос, «приведен ли к присяге вице-президент Джонсон», следовало ответить утвердительно: в морозный вечер три года тому назад у Капитолия он присягнул, что по мере сил своих
Но ответ на этот вопрос уже существовал. Деятельность верховной исполнительной власти не прерывается: у Америки уже был новый глава государства, и звали его Линдон Бейнс Джонсон. И несмотря на то, что даже сам он не сознавал этого, Джонсон находился у власти уже более часа.
В оперативном отделе Белого дома капитан третьего ранга Оливер Халлет передал центру связи президентской резиденции указание вернуть самолет с членами кабинета в США и вести его прямо в столицу, не останавливаясь в Далласе. Пролетая к западу от Гавайских островов, помощник президента по связи с прессой Пьер Сэлинджер услышал в кабине связистов ровный голос, передававший радиограмму: «„Чужестранец“ вызывает „Придорожного“. Вам надо повернуть назад и немедленно следовать обратно в Вашингтон» (самолет уже развернулся, но в упомянутом оперативном отделе этого еще не знали). Сэлинджер (он же «Придорожный») медленно повторил эти слова. Государственный секретарь Дин Раск в изумлении огляделся.
— Кто такой «Чужестранец»? — спросил он. — Кто сейчас в Вашингтоне?
