— Эрл Роуз создал целую проблему!
Объяснив суть возникшей дилеммы, Кларк добавил:
— Ради бога, найдите кого-нибудь. Я сейчас попытаюсь успокоить спорящих.
По внутреннему радио было передано обращение ко всем присутствующим в здании госпиталя с просьбой сообщить, нет ли среди них мирового судьи. И на этот призыв никто не откликнулся. Тогда мэр Кэйбелл и некоторые сотрудники госпиталя по собственной инициативе принялись звонись в город по телефону в поисках судьи. Никого из мировых судей не оказалось на месте. У всех был перерыв на завтрак. Первой посчастливилось сестре из приемного покоя. Она дозвонилась до мирового судьи Терона Уорда в его кабинете в третьем полицейском участке Далласского округа. Впопыхах нарисовав ему положение дел, она попросила:
— Вы должны немедленно приехать.
К сожалению, Терон Уорд был не в состоянии выполнить эту просьбу буквально или даже приблизительно. Третий участок находился в Гарланде, на расстоянии четырнадцати, миль от Далласа. Уорд мчался всю дорогу в госпиталь да волной скорости и прибыл туда черед двадцать минут. Если бит в госпитале остался хоть один человек, способный проявить понимание обстановки, он должен был бы приветствовать Уорда как героя. Но никто не сказал ему и слова благодарности. К моменту его прибытия никто уже не хотел проявить какого-либо понимания. Затеянная Роузом свара усиливалась, и в нее втянулись почти все присутствовавшие. Доктор Роуз успел поговорить с окружным прокурором Уэйдом. Уэйд посоветовал ему уступить и предоставить секретной службе самой довести дело до конца. Другой на месте Роуза, менее воинственно настроенный, был бы рад открывшемуся пути к отступлению. Но Роуз и не думал отступать. Напротив, он окончательно разбушевался. Беркли и Макхью были вне себя от бессильной ярости. О’Доннел и О’Брайен, узнавшие от Пауэрса обо всем случившемся, выжидательно стояли в стороне и холодно разглядывали эксперта судебной медицины. Однако они решили не вмешиваться, пока остальные не потерпели полной неудачи. К тому же они были уверены, что в их вмешательстве не было необходимости. Не может быть, думали они, чтобы во всем Техасе не нашлось управы на это феноменальное создание.
Главный нейрохирург Кларк не складывал оружия. Он успел обменяться резкостями с Роузом, после чего Кларк отвел в сторону обеспокоенного Джека Прайса и сказал ему, что считает нужным применить силу.
— Вероятно, придется положить его да пол и сесть на него верхом, — предупредил он и добавил, что лично он горит желанием присоединиться к тем, кто усядется на Роуза. Кларк был не одинок. Если Роуз сознательно стремился упредить других в захвате центра сцены, то он преуспел в этом с поразительным успехом. Все присутствующие не сводили с него глаз. Исключение составляла одна лишь Жаклин Кеннеди.
В этот момент к Парклендскому госпиталю подкатил Терон Уорд. Его «бьюик» бежевого цвета сразу затерялся среди хаотического скопления автомашин. Уорд с таким же успехом мог прибыть на телеге. Ему предстояло стать жертвой на своего рода публичной казни. Никакой мировой судья не в состоянии был примирить воюющие стороны в хирургической корпусе. Он мог лишь испортить свою репутацию.
Эрл Роуз узнал судью, и глаза его загорелись. «Повелительным» жестом — прилагательное принадлежит самому Уорду — он скрючил указательный палец, поманил к себе прибывшего и воскликнул:
— Судья Уорд, на вас оказывают давление! Это дело нужно вести так, как ни одно другое дело в истории. Если вы разрешите увезти тело, это будет нарушением закона.
Терон Уорд поспешил назвать себя разъяренным вашингтонцам, окружившим Роуза.
— Я мировой судья. Мне поручено вести это дело, — обратился он к доктору Беркли и протянул ему руку.
Беркли не удостоил его рукопожатия. Врач президента никак не мог справиться с душившими его рыданиями. Его всего трясло от ярости. Он просто не мог обсуждать какие-либо правовые казусы. Поведение Роуза заранее дискредитировало Уорда, и все присутствующие представители окружения Кеннеди с отвращением относились к любому чиновнику местной юстиции.
