Джонсон распорядился, чтобы полиция округа Колумбия, не привлекая внимания, организовала охрану советского посольства. Эта мера была осуществлена, но оказалась излишней. Подобно Гарриману, большинство американцев, проживающих на Восточном побережье страны, сочли неправдоподобной версию о далласском «марксисте». Буквально в эти минуты корреспонденты телевизионных компаний брали интервью у прохожих на площади Рокфеллера в Нью-Йорке. Все опрошенные единодушно высказали предположение, что преступление инспирировано «ультраконсервативными элементами, разжигающими ненависть на Юге».
Недоброжелатели Кеннеди с невероятной быстротой приспособились к концу его правления. Они так и не простили Кеннеди его победы над воротилами сталелитейной промышленности. Его магнетизм оставлял их равнодушными, так же как притягательная сила Рузвельта вызывала только недоумение у их отцов. Они не в силах были понять той широкой поддержки, которой пользовался в США президент Кеннеди. Только этим можно объяснить безучастие и бестактность, проявленную некоторыми лицами в ту памятную пятницу. Вихрь событий сорвал о многих людей маски и разрушил всякие условности, отличающие повседневное общение людей. Одни стали еще непорядочнее, другие — благороднее. Но все американцы без исключения предстали перед окружающим миром в подлинном виде.
В течение трех дней траура по Кеннеди чувства людей были обнажены. Позднее они старательно замуровали в тайниках своей памяти воспоминания об этом уикэнде. Но факт остается фактом. Это было время, когда люди сбросили с себя оковы условностей, проявили душевное благородство и впервые не стыдились проявлений своих Эмоций.
В Капитолии конгрессмен Джеймс Рузвельт, обычно мягкий и застенчивый, предложил посмертно наградить Джона Кеннеди «Медалью Почета». Напротив, в здании Верховного суда, отделенного от Капитолия старинным тенистым парком, Эрл Уоррен — известный всей стране как противник номер два правых сил — опубликовал заявление, в — котором он резко осудил поборников ненависти. Сенаторы Мэнсфилд, Байбл и Берд были глубоко потрясены. В 15. 48 комментатор «Нейшнл бродкастинг компани» Дэвид Бринкли отметил, что многие прохожие на Небраска-авеню плачут, не стесняясь своих слез. В Белом доме сенатор Хьюберт Хэмфри, заламывая руки, метался от одного полицейского к другому, горестно обнимая их.
Все это было непосредственным проявлением чувств, и их искренность была трогательной. Однако в Вашингтоне требовалось нечто иное: компетентность и трезвость мышления. В большинстве своем люди, занимавшие ключевые посты, успешно справились с напряженной ситуацией. Комиссия по наблюдению за реакцией иностранных государств и их действиями действовала исправно. Пентагон был наготове. «Подкабинет» трудился не покладая рук. Начальник протокольного отдела госдепартамента Энджи Дьюк хорошо справлялся со своими задачами. Главное препятствие, с которым он столкнулся, как впрочем и все остальные ответственные чиновники, заключалось в том, что он не знал, кому подчиняться. Институт президента тесно связан с личностью президента. В глазах постороннего наблюдателя он сливается со всем аппаратом исполнительной власти, а отдельные его функции распределены между безликими игроками президентской команды.
В период кризисов и потрясений это предположение служит утешением для тех, кто убежден, что за этой безликостью скрывается безупречно действующий точный механизм, не зависящий от личностей. Однако подобное предположение глубоко ошибочно. Людей, близких к главе государства, прежде всего поражает его одиночество. Иначе и не может быть.
В пятницу Дьюк знал только, что президент убит. Он не мог ни о чем думать, кроме этого, и даже не знал, с кем посоветоваться. Юридически он теперь перешел в подчинение к помощникам бывшего вице-президента. Однако им была не по душе эта власть. Более того, они не были к ней готовы. Помощник вице-президента по сенату Джордж Риди позвонил Уолтеру Дженкинсу, также помощнику Джонсона, тот предложил встретиться в кабинете помощника президента по административным вопросам Джека Макналли в Белом доме. Риди и Уильям Дэй Тэйлор, руководитель секретариата Джонсона, на белом «линкольне» Джонсона отправились по Пенсильвания-авеню. Уже в Белом доме Риди вспомнил, что не имеет ни малейшего представления о том, где находится кабинет Джека Макналли. Наведя справки в цокольном этаже западного крыла, он направился в восточное крыло, где нашел Дженкинса на совещании с помощниками Кеннеди. Некоторое время оба молчали. Риди чувствовал «натянутость отношений между обеими группами — группой Кеннеди и группой Джонсона… Уолтер и я чувствовали себя непрошеными гостями. У нас были полномочия, но не хватало опыта. Практически мы проштамповали решения, принятые людьми Кеннеди».
