Специалисты (а в широком понимании этого слова оно включало в себя большинство членов так называемого «подкабинета») действовали бесперебойно. Это объясняется тем, что они следовали раз и навсегда установленным канонам. Если вы привыкли включать рубильник или имеете богатый опыт по части организации похорон или определения курса иностранной валюты, то вы инстинктивно следуете привычным путем. Человеку, внезапно столкнувшемуся с совершенно незнакомой для него ситуацией, гораздо легче сбиться с пути или даже иногда повернуть вспять. Как сказал спикер палаты представителей Джон Маккормак, «они были повержены громом среди ясного неба». Маккормак был одним из тех, кто предпочел остаться в стороне. В течение всего 1964 года его неоднократные отказы обсудить предложения об изменении закона о преемственности власти расценивались всеми как проявление честолюбия. Поскольку смерть Джонсона превратила бы его в президента, его яростные возражения против этого «непристойного» обсуждения истолкованы были совершенно однозначно. Самозваные мудрецы пришли к заключению, что его все еще терзает мысль о том, что был момент, когда только «одно биение» сердца вице-президента стояло между ним и Белым домом. Однако на самом деле все обстояло как раз наоборот. Он не только не терзался по этому поводу, но ему было даже трудно заставить себя подумать о подобной возможности. Такая перспектива была буквально невыносимой для Маккормака. Спикер полностью отдавал себе отчет в своем преклонном возрасте и своих слабых сторонах. Каждое утро и каждый вечер он возносил незамысловатую молитву в своей комнате в отеле «Вашингтон» о здравии Джонсона: «Да сохранит его бог и да поможет он ему». Это было все, на что он был способен. Он не в силах был даже на мгновение предположить, что в случае, если его молитвы не возымеют должного действия, закон, принятый конгрессом, сделает его тридцать седьмым президентом Соединенных Штатов.
Во второй половине дня 22 ноября, когда самолет президента находился на пути в столицу, группа агентов секретной службы постучалась в дверь апартамента № 620 в отеле «Вашингтон». Однако им так и не удалось переступить через порог этого номера. Спикер ледяным тоном заявил руководителю группы:
— Капитолий обеспечивает мне всю необходимую охрану моей личности. Ваш приход я расцениваю как попытку совершенно нетерпимого вмешательства в мою личную жизнь и жизнь госпожи Маккормак. Я этого не потерплю.
Когда «ВВС-1» пролетал над рекой Арканзас, в трех милях от Пайн Блаффа, Линдон Джонсон попросил сержанта Айреса соединить его по радиотелефону с матерью президента Кеннеди. Оперативный отдел Белого дома быстро соединил Айреса с загородной резиденцией семьи Кеннеди. Сержант попросил подозвать к телефону Роз Кеннеди, бродившую по газону перед домом.
— Алло? — вопросительно сказала она в трубку. Айрес было начал фразу:
— С вами желает говорить президент… — но спохватился и Вместо этого сказал: — С вами будет говорить господин Джонсон, — и передал ему трубку.
Глядя в лицо своего супруга, Леди Бэрд поняла, что это был, вероятно, самый трудный в его жизни разговор. Прикрыв своей большой ладонью трубку, Джонсон шепнул:
— Что я могу ей сказать? Затем он отнял руку и скапал:
— Видит бог, как я хотел бы вам помочь. Роз Кеннеди ответила:
— Мы знаем, как вы любили Джека и как он любил вас.
— Здесь Леди Бэрд, — сказал президент, — она хочет поговорить с вами.
Лиз Карпентер показалось, что он так настойчиво протягивал трубку своей жене, словно она жгла ему руки.
— Ах, госпожа Кеннеди, — начала новая первая леди и запнулась. Затем, понизив голос почти до шепота, она сказала именно то, что следовало сказать матери, потерявшей сына:
— Мы все должны понять, каким неоценимым даром для нашей родины были годы, отданные ей вашим сыном.
— Благодарю вас, Леди Бэрд, — ответила Роз Кеннеди.
Затем Джо Айрес организовал второй разговор по радиотелефону, и чета Джонсонов поговорила с Нелли Коннэли в Парклендском госпитале. Прислушиваясь к разговору, Клиф Картер понял, что у Нелли хорошее настроение. По-видимому, супруг ее чувствовал себя лучше.
«Подкабинет», Верховный суд и руководители конгресса прибывали в аэропорт Эндрюс группами. Некоторые были доставлены на вертолетах, другие воспользовались автомашинами аэропорта. Все они явились вопреки просьбам Роберта Кеннеди. В 16. 30 министр юстиции советовался по телефону с Сарджентом Шривером о том, как организовать перевозку тела президента с аэродрома. Шривер высказался в пользу вертолета. Это позволило бы избежать скопления толпы зевак в деловой части Вашингтона, что, подчеркнул он, было бы тяжелым зрелищем для вдовы. Боб сказал:
— Пусть и то и другое будет наготове. Решать должна она сама.
Немного погодя Шривер снова позвонил Роберту Кеннеди и сказал, что буквально все намерены ехать в Эндрюс встречать самолет. Не решен только вопрос о старшинстве.
