– За моего мужа. Посылаю свою любовь и наилучшие пожелания по случаю твоего пятидесятилетия. Выпьем за следующие пятьдесят лет вместе.
Глаза Фендрана заблестели от непролитых слез, когда он поднял свой бокал в ответ. Дрю сделала то же самое, с радостью провозгласив тост за своего отца, и поднесла бокал к губам…
Померк свет. Бокал разлетелся вдребезги. Отчаянные крики прорезали воздух, и сила оникса пронзила весь клан Эммерсонов.
Все, чего Дрю когда-либо боялась, ожило перед ней в виде сгустков тени, и с ее губ сорвался испуганный крик, когда ее семья внезапно оказалась на грани смерти.
– Галина! – закричал Фендран.
– Мама! – прорвался голос Лейфа сквозь темноту.
В кромешной тьме Дрю слышала хриплое дыхание и тихие всхлипывания, но не могла разглядеть абсолютно ничего, не могла добраться до своей семьи достаточно быстро – когти рассекали ночь и раздирали кожу на ее икрах.
Она не помнила, как сопротивлялась, но, должно быть, отчаянно боролась, потому что ее ногти были ободраны и кровоточили. Теперь она ползла на четвереньках по осколкам стекла туда, где, как думала, были ее родители и братья.
Еще одна волна темной силы прокатилась по комнате, подбросив в воздух все, что оставалось на столе.
Раздались новые крики. Дрю не могла сказать, где заканчивался один и начинался другой. Она больше не могла сказать, кому они принадлежали, знала только, что ее семье, тем, кого она любила.
– Па… – прохрипела она, не обращая внимания на осколки стекла, впившиеся в кожу, и медленно поползла по полу.
Внезапно крики прекратились и наступила гробовая тишина.
Хаоса больше не было. Неподалеку кто-то зажег факел.
У Дрю вырвался прерывистый всхлип.
Ее мать лежала на окровавленном ковре, ее тело было изуродовано, разорвано в клочья когтями, крик ужаса все еще застыл на ее губах. Пенн лежал рядом с ней, держа ее за руку. Из носа у него текла кровь, а глаза остекленели. В нескольких сантиметрах от него виднелось бездыханное тело Лейфа, кожу которого покрывала паутина черных вен. Его безжизненный взгляд был направлен на люстру. Мартан лежал лицом вниз, но когда Дрю дрожащей рукой перевернула его, то увидела, что его горло было перерезано когтями. Ковер под ней был пропитан его кровью. А потом она нашла Уилла, из груди которого вырвали сердце.
Дрю не могла дышать. Ей не хватало воздуха.
Липкие, пропитанные кровью пальцы сомкнулись на ее руке.
– Их больше нет, – произнес ее отец срывающимся голосом. – Их больше нет.
Где-то вдалеке раздался голос.
– Дрю? Дрю, с тобой все в порядке?
