— Но ведь это великолепно! Вы записывали свои впечатления от этого дела по мере его развития?
Я кивнул.
— Epatant,[17] — вскричал Пуаро. — Дайте мне их сию же минуту.
Я не был готов к такому настоятельному требованию и стал напряженно пытаться вспомнить некоторые детали.
— Но… — запинаясь, сказал я, — вам придется меня простить, я иногда… э… переходил на личности.
— О, понимаю. Вы говорили обо мне как о смешном, а может быть, порой и нелепом человеке. Это не имеет значения. Гастингс тоже не всегда был вежлив. А я выше подобных пустяков.
Все еще охваченный сомнением, я порылся в ящиках письменного стола и протянул ему растрепанную пачку. Предполагая возможность издания рукописи, я разделил ее на главы. Накануне вечером я довел ее до второго посещения мисс Рассэл. Таким образом, Пуаро получил двадцать глав. На этом мы попрощались.
Мне пришлось посетить пациента, жившего довольно далеко, и я вернулся в девятом часу. Меня ждал горячий ужин и сообщение, что Пуаро и моя сестра перекусили вместе в полвосьмого и Пуаро удалился в мою мастерскую дочитывать рукопись.
— Надеюсь, Джеймс, — сказала моя сестра, — что ты в своих записках был осторожен, говоря обо мне?
У меня отвисла челюсть. Я вовсе не был осторожен.
— Впрочем, это не имеет значения, — сказала Каролина, правильно истолковав мое молчание. — У месье Пуаро свой взгляд на вещи, он понимает меня лучше, чем ты.
Я прошел в мастерскую, Пуаро сидел у окна, рукопись лежала аккуратной стопочкой перед ним. Он положил на нее руку и заговорил.
— Ну, — сказал он, — поздравляю вас — вы очень скромны!
— О! — сказал я растерянно.
— И очень сдержанны, — прибавил он. Я снова сказал:
— О!
— Гастингс писал не так. На каждой странице без конца встречалось слово «я». Что он думает, что он делал. Но вы — вы оставляете себя на заднем плане, в тени. Только раз или два вы пишете о себе — в сценах домашней жизни, так сказать.
Я слегка покраснел, подметив лукавые искорки в его глазах.
— Но все-таки что вы об этом думаете? — спросил я нервно.
— Хотите слышать мое откровенное мнение?
— Конечно.
Пуаро оставил свою шутливую манеру.
— Очень подробный и обстоятельный отчет, — сказал он любезно. — Вы сообщили все факты точно и аккуратно, хотя и проявили надлежащую скромность касательно вашей роли в них.
— И этот отчет вам помог?
— Да, могу сказать — значительно помог. Пойдемте ко мне приготовлять сцену для моего маленького представления.
Каролина была в холле. Вероятно, она надеялась, что ее тоже пригласят, но Пуаро тактично вышел из положения.
— Мне бы очень хотелось пригласить и вас, мадемуазель, — сказал он с сожалением в голосе, — но это было бы неделикатно. Ведь все те, что придут сегодня, — подозреваемые. Среди них я найду убийцу мистера Экройда.
— Вы правда верите в это? — спросил я с сомнением.
— А вы, я вижу, не верите, — сухо сказал Пуаро. — Еще не научились ценить Эркюля Пуаро.
В этот момент по лестнице спустилась Урсула.
— Вы готовы, дитя мое? — спросил Пуаро.
— Прекрасно. Мы сейчас пойдем ко мне. Мадемуазель Каролина, поверьте, я готов вам служить всегда и во всем.
Мы ушли. Каролина стояла на крыльце с видом собаки, которую не взяли на прогулку.
В гостиной Пуаро все было уже приготовлено. На столе стояли различные сиропы и тарелки с бисквитами. Из соседней комнаты принесли несколько стульев. Пуаро сновал по комнате, то передвигая стулья, то переставляя лампу… Он особенно старался сделать так, чтобы свет падал на стулья, а другой конец комнаты, где, как я решил, будет сидеть он сам, оставался в полумраке.
Вскоре раздался звонок, и вошли гости из «Папоротников».
— Мадам, мадемуазель! — приветствовал Пуаро миссис Экройд и Флору. — Вы очень добры, что пришли. Майор Блент, мистер Реймонд!
Секретарь был весел, как всегда.
— Что тут затевается? — рассмеялся он.
— Опыты с научной машиной? Нам забинтуют руки и по предательским ударам пульса определят убийцу? Говорят, такая штука есть.
— Я читал о чем-то в этом роде, — ответил Пуаро, — но я старомоден, обхожусь серыми клеточками. А теперь начнем. Но сперва, — он взял Урсулу за руку и вывел вперед, — позвольте представить вам миссис Ральф Пейтен: они поженились в марте.
— Ральф! В марте! — взвизгнула миссис Экройд. — Чепуха! Не может быть! — Она уставилась на Урсулу, словно видела ее впервые:
— На Борн? Месье Пуаро, я вам не верю!
Урсула покраснела и собиралась что-то сказать, но ей помешала Флора, которая быстро подошла к ней и обняла ее.
— Не обижайтесь, что мы удивлены, — сказала она, — ведь вы и Ральф хорошо хранили тайну. Поздравляю от всей души.
— Вы очень добры, мисс Экройд, — сказала Урсула тихо. — Вы имеете право сердиться, Ральф вел себя недопустимо, особенно по отношению к вам.
— Забудьте это, — ответила Флора.
— У Ральфа не было другого выхода. На его месте я, верно, поступила бы так же. Правда, он мог бы довериться мне, я бы его не выдала.
Пуаро постучал пальцами по столу и значительно кашлянул.
— Заседание начинается, — сказала Флора.
— Месье Пуаро намекает, что нам не следует болтать. Но все же скажите мне только одно — где Ральф? Ведь вы должны знать?
