Наташа, яркая общительная блондинка, вела проект для постоянного заказчика АртЛайф. Женщина была представительницей ещё старой советской школы художеств, но создавала невероятные вещи. Под её рукой из ниоткуда возникали шедевры. Она генерировала гениальные идеи одну за другой, но из-за взрывного характера не всегда легко ладила с заказчиками. На этот раз она создавала дизайн для элитного салона мебели и, несмотря на годные идеи, близилась к тупику.
– Макс, ты же знаешь Сурковского! Я уже не понимаю, чего он хочет! Причем, маркетологов давно всё устраивает, они просто ссутся кипятком от набросков! – Наташа достала из папки несколько листов и поднесла к директору. – Вот последний вариант. Комментарий заказчика, цитирую «Вроде всё нравится, но чего-то не хватает»
Мужчина ухмыльнулся и принялся разглядывать эскизы.
– Узнаю Сурковского. Такие же были цитаты, когда я ему квартиру рисовал.
Он пару минут сосредоточенно всматривался в листы. Кира прошлась взглядом по лицам вокруг. Все за столом молча, ждали, и словно находились в предвкушении чуда. И представление началось.
Максим открыл черную папку, которая лежала всё это время перед ним. Вытянул чистый белый лист и взял один из пяти серых карандашей.
Несколько секунд мужчина внимательно смотрел на пустую бумагу, будто на ней уже было что рассматривать. Затем занёс руку с карандашом над листом и начал водить по воздуху. Его рука плавно ходила в одной плоскости. Он, не касаясь бумаги, рисовал что-то в своей голове. Иногда хмурил брови и покусывал губы с внутренней стороны, почти не моргал. В одну секунду его рука резко опустилась вниз, карандаш столкнулся с бумагой и провел несколько параллельных линий, затем несколько перпендикулярных.
Все творческие люди немного странные, все художники рисуют по-разному, но такое представление Кира видела впервые. Она повернулась к Ане, та улыбнулась, кивнула и одним только взглядом дала понять «Да-да, он не просто так сидит на своем месте». В зале повисла тишина, её ломал только монотонный шорох грифеля о бумагу.
Под пальцами мужчины через пару минут появилась комната. Движения его руки становились резкими, касания карандаша – обрывистыми. Он пальцами растер на бумаге несколько линий в разных направлениях, и продолжил заполнять стены комнаты другим карандашом.
– Всё! – спустя пять минут Максим стукнул ладонями по столу и подвинул листок ближе к Наташе. – Цвета у тебя идеальные, материалы согласуй с Сурковским. Ещё есть вопросы?
Ещё несколько человек по очереди положили перед ним свои эскизы.
Кира восторгалась тому, как уважительно он относился к чужому труду. Она с академии привыкла к жестким правкам. Приносишь человеку на стол эскиз, который создавался несколько дней или часов и, молча, наблюдаешь, как все твои старания перечёркивают, кромсают и пачкают.
Максим же не прикоснулся ни к одному рисунку. Он доставал чистый лист и воссоздавал всё заново, в более упрощённом варианте, но со всеми важными чертами. Начинал сначала, даже если хотел внести незначительные правки.
– Теперь самое интересное. – Макс застегнул свою черную папку, закончив с правками. – У нас очень крупный проект, дамы и господа! – Он обвёл взглядом всех перед собой, ритмично постукивая пальцами по деревянной поверхности. – Европейский отель. – В зале раздались хлопки и посвистывания. – Все, кто, остался без проекта приступают вместе со мной к этому.
Кира осмотрелась, стараясь вычислить тех, с кем предстоит работать. Ей дружелюбно улыбнулась Вероника, давая понять, что они в одной команде.
Ника была молода и по-настоящему талантлива. В свои 25 она имела на счету около тридцати успешных проектов и приличный чемоданчик опыта. Трудолюбию у неё стоило поучиться, как и выдержке. Единственными её недостатками для этой профессии были скромность и застенчивость.
Больше никто из присутствующих в участии не сознался, но Максим выдал последнюю соучастницу.
– Всем спасибо, все свободны, кроме Киры, Ники и Ирины. – Когда все покинули кабинет, кроме их четверых, мужчина продолжил. – Что ж, девушки. Ближайшие два месяца, если не повезет то три, а может и все четыре, мы с вами ребрендим отель в Берлине.
Ника и Ира переглянулись. Кира подняла на Максима растерянный взгляд. Её сердцебиение участилось. Он тоже посмотрел на неё. Чуть прищурил веки, рассматривая эмоции в её глазах, но так и не смог ничего уловить. Она лишь выглядела слегка удивлённой, А на самом же деле чувствовала волнение и страх. Пугала её не мысль о масштабах работы, а то, какой неопытной она себя ощутила.
– Перерыв на обед, девушки, а к трем жду вас в своём кабинете.
Его кабинет был больше Кириного в два раза и скорее походил на элитную больничную палату. Четыре абсолютно белых стены, три окна, спрятанных за белыми вертикальными жалюзи, светлый деревянный паркет.
Максим сидел за закругленным стеклянным столом. Прямо перед ним царил хаос. Бумаги, папки, карандаши. Его ноутбук стоял верхом на деревянном этюдном ящике. Телефон выглядывал из-под кипы чертежей.
