Она решила не принимать ванну. Опасалась, что не сможет залезть и вылезти из нее без посторонней помощи, и уж точно не хотела просить о чем-либо Диану. Кроме того, теперь Элли вспомнила, что в больнице ее предупредили, что ссадины нельзя мочить в течение нескольких дней. Поэтому она умылась, надела свою самую красивую ночнушку, приняла пару таблеток парацетамола и забралась в постель.
Снаружи послышался возбужденный гомон голосов. Только не очередные посетители! Затем раздались два настойчивых звонка в дверь.
О нет! Элли знала свой дверной звонок. Казалось бы, все люди звонят в него одинаково. Но это было неправдой. Фрэнк всегда звонил тремя короткими нажатиями, Диана – одним коротким и одним долгим. Элли не думала, что они отдают себе отчет в том, что делают, но это вошло у них в привычку. Тетя Друзилла всегда звонила дважды, двумя долгими нажатиями.
Элли определенно не чувствовала себя способной общаться с тетей Друзиллой в этот вечер.
Она услышала бормотание голосов внизу, а затем Диана побежала вверх по лестнице к Элли.
– Это тетя Друзилла, она только что приехала на такси. У нее, конечно, нет денег на проезд. Где твой кошелек?
Элли выключила ночник у кровати, давая понять, что больше вставать не собирается.
– Где-то в прихожей, в моей сумочке, но не позволяй старой карге обмануть тебя. Она вполне может позволить себе оплатить проезд самостоятельно.
– Мама, ну ты что! Ты же знаешь, у нее только пенсия по старости. Ладно, я заплачу за нее. Не трудись спускаться. Я принесу тебе горячего молока через некоторое время.
У Элли не было ни малейшего желания снова вставать с постели. Ее терзало неприятное предчувствие, что если Диана и тетя Друзилла объединятся, это будет означать неприятности, но она слишком устала, чтобы переживать.
Она уже засыпала, когда Диана вошла с кружкой горячего молока, от которого шел пар.
– Вот, выпей.
Элли прикоснулась губами к кружке и снова поставила ее на стол.
– Пусть немного остынет.
– Не забудь выпить.
Элли улыбнулась и ничего не ответила. Она не собиралась пить молоко. У нее возникли подозрения, что Диана добавила туда снотворное, как она это делала во время похорон. От него Элли чувствовала головокружение. Нет, ничего она не станет пить. Она все равно терпеть не могла горячее молоко. Эта ужасная пленка сверху… Тьфу!
Она заснула очень быстро, но вскоре вынырнула из сна и села в постели. Грудь давило, сердце бешено колотилось. Нахлынули воспоминания о взрыве. Два часа ночи. Каждое движение причиняло боль. Элли подумала о том, чтобы выпить уже остывшее молоко, но не стала. Приняла еще пару таблеток парацетамола. Вылила молоко в раковину. Из комнаты Дианы не доносилось ни звука. Она могла возвращаться в постель.
Ей было больно двигаться, ведь она столько всего пережила. Элли гадала, где Кейт ночует сегодня.
Она немного поплакала, потому что Кейт была так добра к ней и потому что болели ушибы. Затем парацетамол начал действовать, и Элли снова заснула.
Мальчик на побегушках докладывал с заднего сиденья «Сааба» толстяка, который взял в личное пользование.
– Рано легла спать. Репортеры все еще толпятся на улице. Два раза на такси приезжали женщины. Одна, похоже, осталась на ночь, потому что больше не выходила. Другая – какая-то старуха – пробыла там около часа, затем уехала на другом такси… ага, я снова попытался пробраться в дом под видом газовщика, но женщина помоложе – дочь, наверное, – не впустила меня. Однако она сказала, что ее мать не останется, а уедет с ней на север. Да, завтра уезжает. Если так… что ж, мы в безопасности, не так ли?
Толстяк тоже сообщил о случившемся из спальни пустого дома.
– Ага, в задней спальне кто-то есть. В остальном все тихо. Никаких свиней. Ничего… Ну, если она едет на север, мы можем забыть о ней, не так ли?
Элли просыпалась медленно. Очень медленно. Было уже совсем светло, так что спала она, похоже, долго. В кои-то веки утро выдалось ясным. Хорошо.
Она попыталась сесть. Не очень хорошо.
Дверь открылась, и вошла Диана, неся поднос с завтраком.
Чудесам нет конца!
– Не вставай. – Диана расплылась в улыбке. – Я принесла тебе завтрак, так что можешь подольше поваляться в постели. Ни о чем не беспокойся. Я здесь, чтобы позаботиться обо всем за тебя.
– Очень любезно с твоей стороны, дорогая. Спасибо.
Диана отдернула занавески.
– Снаружи сейчас только один репортер. Наверное, полиция переговорила с ними… или появилась другая, более важная новость. Почему бы тебе не остаться в постели этим утром?
Продолжая улыбаться, Диана вышла. Элли подавила подозрение, что дочь затеяла что-то такое, о чем не хотела бы сообщать матери. Диана напоминала кошку, утащившую со стола сметану.
Элли с неприязнью посмотрела на поднос с завтраком. Если и было что-то, что она терпеть не могла, так это есть тосты в постели. Хлеб, намазанный маслом, всегда оказывался на одеяле, а крошки – под ним. И чай расплескивался повсюду.
