Мадлен стоит на балконе. Из одежды на ней лишь белый халат, мягкий, как облака на небе. Осенний ветер холодит босые ноги. Но это пустяки, потому что очень скоро она вернется обратно в номер. Просто сейчас ей хочется немного побыть снаружи. Ощущая порывы осеннего ветра на лице и прохладный воздух в легких. Слышно, как в ванне льется вода из огромной душевой лейки, которая своими размерами превосходит даже ту, что установлена в квартире у Мадлен и Давида дома на Коммендорсгатан. Они договорились, что Мадлен первая отправится в ванную, чтобы у нее волосы успели высохнуть до приезда гостей. А теперь в душе плещется Давид.
Честно говоря, Мадлен рада возможности побыть здесь наедине с собой, без него. Ведь им предстоит находиться рядом друг с другом все предстоящие выходные. Они будут вместе сидеть и улыбаться за праздничным столом, будут вместе танцевать и фотографироваться, а еще стоять и, держась за руки, благодарить всех, кто прибыл сюда ради них.
Они поженятся. Надо же, думает Мадлен.
Мадлен делает глубокий вдох, впитывая воздух и атмосферу Буллхольмена. Соленые брызги волн, изморозь на перилах балкона, гордые ели и сосны. Это мой праздник, думает она.
И все же глубоко внутри ее ощущается странная пустота, которую не удается выдохнуть. Пустота, которая мешает и тревожит. И от которой никак нельзя избавиться.
В буллхольменской гавани только что причалил паром. Скоро начнут прибывать гости. Но приедет ли
Мадлен делает еще один вдох. Пытаясь уверить себя, что все хорошо.
Мадлен надеется, что Агнета понимает, почему об этом нельзя заявить в полицию. Иначе что станет с отношениями Давида и Мадлен? Что скажут люди? Что напишет пресса? Давид – публичная персона, его лицо часто мелькает в прессе, он основал и, несмотря ни на что, до сих пор руководит самым крупным рекламным агентством в стране. Да и Мадлен тоже не последний человек в светских кругах. Давид ввел ее в новый мир. В мир, где все на виду. И если эта история выйдет наружу… То пути назад уже не будет. Совсем. Все обрушится как карточный домик.
Поэтому спустя несколько недель после того разговора Мадлен решительно закрыла эту тему. А когда так делаешь, то это навсегда. И пусть сколько угодно сосет и ноет в животе – ей плевать.
Потому что Мадлен во что бы то ни стало добьется своего.
Она выйдет замуж за мужчину, которого любит.
И с этой мыслью она отворачивается от темно-синих волн Балтийского моря и возвращается обратно в теплый номер люкс, оставляя за балконной дверью осенний холод.
– Смотри, какая шляпка, Силла!
Я фыркнула из своего кресла. Время близится к семи, и на остров уже опустилась тьма. Однако сад перед домом освещен развешанными на деревьях разноцветными фонариками и горящими плоскими свечами.
– А вон тот тип, что рядом с ней! У него тоже шляпа. Котелок! Ну и разоделись – прямо как на королевскую свадьбу.
Рози стоит у окна нашего гостиничного номера и держит в руках маленький черный бинокль.
– Ты всегда его берешь с собой, Рози?
– Да, почти всегда. В путешествия в первую очередь. Бинокль всегда может пригодиться. Представь, какая удача, что сейчас он со мной!
– Чтобы можно было шпионить за тем, как прогуливаются свадебные гости?
– Вот именно!
