Убийство в Атлантике полностью

Потратив некоторое время на безуспешные попытки затянуться пустой трубкой, Г. М. начал наконец набивать ее табаком из клеенчатого кисета. Он приподнял полы плаща, чиркнул большой американской кухонной спичкой по задней части своих брюк и раскурил трубку. Потом удовлетворенно шмыгнул носом, подошел к койке и плюхнулся на нее, откинувшись на подушки, как выздоравливающий больной. Дым был зловонным. Однако Г. М. с сонным наслаждением затянулся еще несколько раз. Затем он указал чубуком трубки на Крукшенка.

– Вы и старший стюард, – обратился он к нему, – вчера вечером говорили с Бенуа по-французски. Скажите мне чистую правду. Много ли вы поняли?

– Извините. Боюсь, немного.

– В любом случае именно такой правды я и хочу. Как думаете, что он пытался вам сказать?

Собеседник замялся.

– Дело вот в чем, – начал он торопливо. – В понимании французского языка вы можете преуспеть достаточно хорошо, если попадете в нужное русло. То есть если вы с самого начала знаете, о чем должен идти разговор. Если вы поймете несколько слов, вы получите ключ к остальному. Но когда все непонятно в самом начале, по ходу дела все становится еще более непонятным… – Он замолчал. – По правде говоря, мне показалось, будто он говорил о какой-то женщине.

– Вот как?

– Да. Все время elle[28] это, elle то. На минуту я подумал, что он признаётся в убийстве. Я хотел расспросить его об этом, но не желал демонстрировать свое невежество перед Грисуолдом. И означает ли слово «traître» то, что я думаю?

Глаза Г. М. сузились.

– Оно означает «предатель», да. Но вы уверены, что он произнес именно его? Ради бога, сынок, будьте осторожны! Могло ли это быть «traite»?[29] Или «traiteur»?[30]

Смуглое лицо третьего помощника стало еще темнее.

– Это выше моего понимания, – пробормотал он. – Нет, послушайте! Я почти уверен, что речь шла о «предателе». Каком-то предателе. И еще кое-что, сэр… – Его нижняя челюсть напряглась. – Могу я высказать свое мнение, но так, чтобы над ним не смеялись? Грисуолд потешается над моей догадкой, но я с ним не согласен. Сдается мне, что Бенуа, возможно, был сотрудником французской разведки.

К его облегчению, Г. М. не выказал никакой склонности к смеху. Выпустив большое кольцо дыма в направлении белого потолка, сэр Генри наблюдал, как оно расширяется и тает в воздухе. Теперь он выглядел еще более обеспокоенным.

– Я тоже подумал об этом, – ответил Мерривейл с извиняющимся видом. Маленькие проницательные глазки уставились на Крукшенка. – Но знаете ли, сынок… Давайте рассмотрим ваше предположение. Вам не кажется, что сотрудник французской разведки, скорее всего, должен знать английский?

– Оглядываясь назад, – сказал Крукшенк, – я не уверен, что Бенуа его не знал. По крайней мере, немного.

Трубка в спешке покинула рот Г. М.

– В самом деле? Что заставляет вас так полагать?

– Ничего такого, в чем я мог бы поклясться в суде. Признаю́, это запоздалая мысль. Только… ну, где-то вот так. Теперь, оглядываясь назад, я вспоминаю кое-что, о чем говорил Грисуолду. Я спросил: «Как думаешь, зачем этому парню нужны все эти резиновые штампы?» Я говорил, почти не разжимая губ, не слишком внятно.

– Ну-ну… И что?

– Я мог бы почти поклясться, что, судя по выражению глаз француза, он меня понял. Бенуа вытянул руку, как будто хотел забрать штампы, но передумал. Заметьте, я вспомнил об этом задним числом! Мы с Грисуолдом тогда были очень взволнованы. И все же, если он так плохо говорил по-английски, что делал в Америке? Мне бы не хотелось ходить взад-вперед по Бродвею, спрашивая дорогу по-французски.

– И еще одна просьба. Сделайте-ка мне одолжение, сынок. Вытащите этот чемодан из-под койки еще раз, хорошо?

Третий помощник достал чемодан и, следуя указаниям Г. М., перевернул его. На нижней стороне, помимо наклейки «Эдвардика», имелись также этикетки отеля «Пенсильвания» в Нью-Йорке и отеля «Уиллард» в Вашингтоне.

– Вашингтон, – пробормотал Г. М., расслабляясь, когда Крукшенк засунул чемодан обратно. – Я как раз собирался заняться выяснением его личности и маршрутами его путешествий. Но у вас ведь есть его паспорт, не так ли?

В глазах собеседника мелькнуло облегчение.

– Да, я не думаю, что паспорта уже вернули пассажирам, – признался он. – Они всё еще внизу, в офисе Грисуолда. Они… – Он вдруг осекся. – Постойте! А где мистер Хупер?

Неприметный производитель резиновых штампов исчез. Даже Макс, стоявший у двери, не заметил, как тот ушел. Г. М. с ревом вскочил с койки и выпрямился.

– Надеюсь, он понял приказ капитана, – проговорил Г. М. – Гори все огнем, как, черт возьми, он выбрался отсюда? Он в восторге от своего великого приключения. Надеюсь, он не станет рассказывать о случившемся какому-нибудь дружелюбному стюарду или стюардессе…

Третий помощник выказал готовность проявить бдительность:

– Мне пойти за ним?

– Пожалуй, так будет лучше. И втолкуйте ему хорошенько, что он должен вести себя тихо. Если на борту судна начнется паника, наверняка будут неприятности.