Ячменев не уважал тех, кто доверяет документам. Он предпочитал доверять людям. В своих кругах он слыл крупным физиономистом и знатоком души. Коллеги Ячменева знали, что он не просит преступников предъявлять характеристики с места работы. Ячменев любил повторять, что исправные документы и безупречные анкетные данные не являются гарантией порядочности.
Георгий Борисович достал из внутреннего кармана служебное удостоверение и показал мужчине, которого подозревал в хихиканье.
Юрий Константинович брезгливо взял удостоверение и попытался прочесть, что в нем написано. Но видно было, что он не привык читать без очков.
- Я вам помогу! - вкрадчиво сказал Георгий Борисович. - Вот ваши очки, которые вы забыли возле трупа… Если не ошибаюсь, вы Юрий Константинович Кузнецов, доктор школьных наук и первый заместитель Зубарева?
- Да, - ответил Кузнецов, - я - большой ученый. Ячменев насмешливо поклонился:
- А я великий следователь - Георгий Борисович Ячменев.
Это подействовало. Кузнецов посмотрел на него, как на равного:
- Видите ли, Георгий Борисович, мыслителям свойственно быть рассеянным. Этот литературный штамп прочно перекочевал в жизнь. Не будешь рассеянным, не будут держать за ученого, - улыбнулся он. - Вот я и теряю очки в неподходящих местах.
- Извините, пожалуйста, - продолжал ехидничать Ячменев, - что вы делали в библиотеке прошедшей ночью, перед тем как потерять очки?
Кузнецов вальяжно расселся в кресле, в котором накануне закончил жизненный путь академик:
- Вчера мне пришла в голову талантливая концепция. Со мной это бывает. Я поделился идеей с друзьями, которые специально приходят ко мне домой слушать мои сочинения. Поверьте, они были потрясены. Они плакали. Я понял, что потомки не простят мне, если я не запишу эту гениальную гипотезу. Это, конечно, шутка, - обаятельно разъяснил Кузнецов. - Но в каждой шутке есть доля истины. Итак, мне понадобились кое-какие материалы, которые хранятся в нашей библиотеке. Почитатели моего дарования проводили меня до дверей академии. Я распрощался с ними, поднялся по лестнице, вошел в библиотеку и увидел убитого Сергея Ивановича!
- Что это была за концепция? - Возможно, Ячменеву хотелось приобщиться к научному творчеству.
- Смерть Сергея Ивановича, - стал сокрушаться Кузнецов, - настолько все во мне перевернула, что я начисто забыл свою уникальную концепцию. Этого я никогда убийце не прощу!
- Но вы можете узнать ее содержание у ваших почитателей! - подсказал Ячменев.
Кузнецов просиял:
- Это грандиозно! Мне бы подобный примитивный ход ни за что не пришел на ум. Меня всегда посещает что-то экстраординарное! Спасибо вам за услугу, Георгий Борисович!
- Услуга за услугу, Юрий Константинович. Похихикайте, пожалуйста!
- Что?
- Ну, сделайте так - хи-хи…
- Пожалуйста! - Юрий Константинович пожал плечами. - Хи-хи…
Его хихиканье явно расстроило Ячменева:
- Вы, Юрий Константинович, сделали это совсем не так, как мне бы хотелось!
- Что вы, собственно говоря, имеете в виду? - озадаченно спросил ученый.
- Мне надо переступить грань реального, - туманно заговорил Ячменев. Когда следователи говорят туманно, они подразумевают самое главное. - Надо поверить в то, во что да один человек не поверит!
- Вы, наверно, устали! Хотите, я покажу вас приятелю, он хороший невропатолог.
- Я вас попрошу, покажите! - согласился Георгий Борисович, чувствуя, что зайти к невропатологу уже пора.
- Разрешите? - в дверь просунулась энергичная голова Фомина.
- Одну минуту, я занят!
- Но я нашел убийцу! - воскликнул Зиновий в полной уверенности, что следователь прижмет его к груди и расцелует. Но шеф оказался не на высоте.
- Прекрасно! - сказал Ячменев. - Тогда тем более обождите!
Фомин присел возле двери с видом собаки, которую незаслуженно обидел хозяин. На Зиновия нельзя было глядеть без боли в сердце.
- Может быть, вы его выслушаете? - вмешался Кузнецов. - Все-таки он говорит, что нашел убийцу!
- Мало ли кто что говорит! - Ячменев был безжалостен.
Но продолжить разговор с Кузнецовым Георгию Борисовичу все равно не удалось. В библиотеку влетел Антон в растрепанных чувствах:
- Юрий Константинович, я хочу вам сказать, что протестую решительным образом! И не только я!
- Что случилось, Антон Сергеевич? - Кузнецов не любил шума. - Вы успокойтесь, сядьте!
- Ну, некролог ладно… Хотя и это было уже слишком. Но вы же на этом не остановились! Вы заказали передачу по телевидению, связались с кинохроникой, вы создаете комиссию по творческому наследию этого…
- Антон Сергеевич, нехорошо! - остановил его Кузнецов.
- Вы ходатайствуете о присвоении школе № 1214 имени Зубарева и даже наш милый переулок хотите назвать Зубаревским!
- Извините, - вмешался Ячменев. - Антон Сергеевич, где гантели, которые вы вчера купили?
- Я их вчера же забыл в метро! - отмахнулся Антон и снова перешел в атаку. - Да, кандидатская диссертация была у Зубарева талантливая, я ее читал. Он мог, без сомнения, вырасти в крупного ученого, но предпочел стать конъюнктурщиком, пускать пыль в глаза, начал везде представительствовать…
