— Да, пожалуйста, Алекс, расскажите нам, с какой целью Вы демонстрируете эту шляпную коробку. Уверен, мы сейчас это поймем. — Антуан подмигивал Алексу и показывал «страшными» глазами в сторону комиссара. Этими смешными жестами он пытался сказать, что комиссар сегодня не в духе и очень рассержен.
Однако Алекс, словно не замечал его подсказок. Он выждал паузу и, улыбнувшись лишь уголками губ торжественно сказал:
— Месье комиссар, поздравляю Вас и всю Вашу команду — он поклонился кивком головы Антуану, — с удачно завершенной операцией государственной важности! — При этих словах комиссар весь внутренне подтянулся, словно сейчас заиграют гимн Франции.
— Приготовьтесь увидеть торжество человеческого разума. Вернее, французской полиции, — над хитрыми сплетениями политических интриг и секретами механических изобретений безымянных гениев. — Алекс в ответ подмигнул Антуану. Ведь этот запутанный, высокопарный слог, который он долго заучивал на французском с помощью Кэтти, был предназначен для комиссара Бодлена. Пафос речи для последнего, даже если он ничего в ней не понял — был важным компонентом для его честолюбия.
Антуан едва сдерживал смех. Комиссар подтянувшись, стал казаться выше ростом. Алекс снял фанерную крышку и, как фокусник показал, что коробка внутри пуста. Затем легко, уже заученными движениями сделал три движения, придерживая коробку за стенки. Раздался щелчок, и выдвинулось основное донце-шкатулка. Алекс открыл его — оно было пустым. Объяснив удивленным полицейским, что здесь лежали два важных завещания, которые изменили жизнь некоторых людей, он продолжил представление.
— Теперь, внимание! — И Алекс нанес четыре укола острым хирургическим инструментом в очередной последовательности. На глазах оторопевших зрителей произошло чудо: от донца-шкатулки отделилось еще одно донышко. В его чреве лежало то, ради чего комиссар готов был драться с драконом. Ну, или хотя бы с бешеной собакой или… с домашним песиком. Его руки задрожали, когда он взял это сокровище. Младший офицер из-за его плеча говорил сладкие слова, от которых замирало сердце бравого воина.
— Поздравляю, месье комиссар! Это Ваше повышение или награда, орден или… награды всему отделению! Мы нашли его! Вот он — важный секретный документ! Теперь нужно съесть его? — С серьезным видом помощник комиссара, пряча улыбку и подмигивая Алексу, спросил у шефа.
— Сначала мы покажем нашу находку начальству, Антуан, и получим наши награды. Потом пусть они сами решают, что с этим документом делать. Насколько я понял — эта бумага подтверждает нежелательный для разглашения исторический факт. — Без паузы комиссар продолжил.
— От имени французской полиции и от имени Франции, благодарю Вас, месье Алекс за проявленное усердие, бесстрашие и умозаключения, которые привели к …. — Запутавшись, пытаясь сказать торжественно, комиссар махнул рукой и просто произнес:
— В общем, спасибо Вам большое, отче! — и неожиданно обнял отца Алексия.
Алекс и Кэтти вышли из своего отеля. Солнце светило ласково, ненавязчиво намекая на смену сезонов. Золотистая окраска тополей с вкраплением меди и ржавчины, расцвечивала город яркостью своих нарядов, словно в ожидании праздника. За столиками кафе, укутавшись в пушистые пледы, по-прежнему сидели посетители, попивая ароматный кофе с корицей, вино, жасминовый или лавандовый чай.
Кэтти, с грустью посмотрев на беззаботных туристов в кафе, на пустующие столики, вздохнула. Ей не хотелось уезжать из Парижа, но в то же время она уже скучала по Киеву. Какая разница? Каштаны и там и здесь были одинаково окрашены кистью гениального художника. Билеты на самолет — заказаны.
Алекс с едва заметной улыбкой искоса посмотрел на подругу, проследив за ее взглядом.
— Помнишь, в конце первого расследования в доме госпожи Алисы, ты пригласила меня в ресторанчик «Святой Стефан»? Теперь разреши в конце парижского расследования, пригласить тебя в «Ротонду».
— Вау! Ты запомнил, что я хотела попасть в этот ресторан-легенду?!
— Мне приятно удивлять тебя, — скромно ответил Алекс, слегка улыбнувшись.
— Тогда чего мы ждем? — Глаза Кэтти блестели, и она вся светилась от счастья.
Прогулка по осеннему Парижу доставила желаемое удовольствие. Они время от времени что-то говорили друг другу, но это не имело значения, так как каждый чувствовал себя совершенно свободным и счастливым в компании другого. В то же время их связь, как невидимые крепкие канаты была прочной, хотя и незаметной.
Очень скоро впереди замаячили красные стулья и полотнища La Rotonde — одного из самых старинных кафе Монпарнаса. Зайдя внутрь и, расположившись на красных диванах под знаменитыми абажурами с красной бахромой, друзья замолчали. Так они сидели какое-то время. Это было время прощания с Парижем.
Кэтти первой не выдержала длительной паузы:
— Отгадай, куда я пойду в первую очередь, когда окажусь в Киеве?
— На Гоголевскую, 23. — Как всегда сдержанно ответил Алекс.
