— Мне удалось пересмотреть всего лишь несколько дневников Софи де Буа и стопку вырезок из журналов. В вырезках — информация о моде, магазинах одежды, там же адреса салонов дизайнеров. Встречаются объявления, связанные с чьими-то свадьбами, похоронами, вечеринками или необходимыми бытовыми вещами для дома и сада. Это только небольшая доля архива. То, что пересмотрела Мадлен, так же не впечатляет. Мы разделили все на три папки: дом, сад — там же объявления магазинов, затем — светские тусовки и мода. Дневники решили распределить по годам, затем по периодам жизни. Ведь нас интересуют больше последние ее годы жизни, касающиеся завещания?
— Ты говорила о мемуарах, написанных ее дальней родственницей. Ты их прочла?
— Записки Мишель Саган? Нет, зато взяла их с собой, как и переведенные третью и четвертую шарады.
Обойдя башню каменного здания и снова перейдя мостик, они подошли к Мадлен, увлеченно занимающейся живописью. Жорж по-прежнему стоял возле девушки, и они о чем-то говорили, но при виде Алекса и Кэтти замолчали. Их лица выглядели слегка растерянными. Обменявшись пустыми фразами о прогулке, прекрасном парке, Кэтти воскликнула:
— Мадлен, это прекрасно! Почему я ничего не знала о твоем увлечении живописью?
— Дорогая, я считала мое увлечение не серьезным и не придавала этому большее значение.
— Думаю, что у Мадлен талант. А Вы что скажете Алекс? — Жорж с нетерпением собаки, помахивающей хвостом, ждал похвалу для своей госпожи. Афина так же подскакивала то к Алексу, то к Кэтти, пытаясь лизнуть их в лицо.
— Настроение схвачено, да и композиция великолепна. Однако я добавил бы прозрачности в акварели и сделал дальний план размытым. — Все удивленно посмотрели в его сторону, а Мадлен, глянув исподлобья на Кэтти, развела руками, безмолвно говоря: «Ну, что я говорила?»
— Как сказала моя прабабушка главное: «Остановись! Смотри! И слушай!» Хорошо, что мама заставила нас всех выйти на прогулку после завтрака, иначе талант Мадлен остался бы тайной.
— Последняя фраза… она почему-то очень мне знакома! — Кэтти нахмурила брови, пытаясь вспомнить.
— Это фраза из письма Софи де Буа, которое зачитывала вам графиня. — Жорж очаровательно улыбнулся.
— Да, я знаю. — Кэтти потерла пальцем переносицу. — Где-то я слышала ее раньше или читала… Ладно, вспомню позже, когда забуду о ней. У меня так всегда бывает.
Уже уходя, Алекс обернулся. Долматин «завалил» своего хозяина, и они с Жоржем, как два щенка катались по лужайке, резвясь и, время от времени, издавая звуки радости и счастья на двух языках — человечьем и собачьем. «Нет. Он не убийца». — Отец Алексий перекрестился, потому что это понимание пришло к нему в виде внезапного озарения.
Солнце уже совершало привычный путь от своей наивысшей точки к линии горизонта, а друзья разбирали архив Софи де Буа. Алекс восседал за столом. Перед ним лежали переведенные шарады графа. Жорж, Кэтти и Мадлен расселись по кругу на ковре и пересматривали дневники, формируя их по трем стопкам. Рядом лежали вперемешку со старинными журналами Мод и женскими журналами для хозяек вырезки из газет, открытки и письма. Жорж сидел ближе к Мадлен, чем к Кэтти, и его пальцы иногда как бы случайно соприкасались с рукой Мадлен. Афина, положив морду на лапы, скучающим взглядом наблюдала за ними.
Алекс снова перечитал третью шараду, в которой мадам Бенуа указала на ключевое слово «отец». Четвертая шарада была интересна своим предупреждением для потомков от Старого графа:
«Пишу вам я — седой уж граф.
Сияет солнце, как аграф,
Пока над замком не навис
Ненастья час иль миг грозы,
А дней счастливых лишь — обрис…
Балуйте сад и в нем
Их аромат — блаженство грез
Вы не хотите моих слез?»
«Банальные рифмы: розы, грезы, слезы» — подумал Алекс и отложил шараду в сторону. «Все же, какое здесь ключевое слово? Выделено слово «розы» — и он снова придвинул ближе шараду, всматриваясь в ее текст: «Розы, грезы, слезы… Балуйте сад… Сад действительно прекрасный. Аромат, который они почувствовали сегодня в зоне Кельтского креста-лабиринта, действительно был сильным».
— Жорж, как давно в замке кельтский крест — за мостиком? Вернее — за стеной раннесредневекового здания.
— Вы были там? Этот кельтский каменный лабиринт — самое мистическое место в парке. Оно неприкосновенно, потому что было здесь всегда. Вероятно — еще с незапамятных времен, когда здесь были древние поселения кельтов. Туристы любят там бывать, и это место обязательно включают во все экскурсии.
— А розы, они тоже давно здесь растут?
— Эти, конечно, посажены не так давно, — улыбнулся Жорж. — Но по традиции место кельтского лабиринта или, как Вы выразились «креста», всегда засаживалось предками розами. Это святое место, а по легендам, запах роз отгоняет злых духов. Ведь недалеко старинное кладбище поселения, которое здесь находилось.
— Вот как! — Алекс задумался. Потом, хлопнув в ладоши, чем мгновенно привлек к себе внимание долматина, громко сказал:
— Девушки, мне нужен перевод следующих шарад и «Мемуаров Мишель Саган». Немедленно!
