Элен нельзя было звонить, так как телефоны и интернет были «изъяты» полицией. Но у нее была открыта форточка, окно и можно было общаться с улицы. На это друзья и рассчитывали.
На звук мотора Бентли и голос Жоржа, Элен сразу показалась из окна. Правда, она была крайне удивлена, увидев Алекса и Кэтти. Мадлен по известной причине осталась в машине.
Заключенная под домашний арест, внимательно выслушала краткую просьбу Жоржа. Она даже не пыталась ничего возразить. Просто кивнула головой и исчезла в глубине комнаты за стеклянным окном-дверью. Чувствовалось даже на расстоянии, что она подавлена и, вероятно, была в депрессии. Через какое-то время Элен снова появилась в высоком окне за кованным ограждением и бросила к ногам Жоржа коробочку, аккуратно завернутую в пузырчатую целлофановую упаковку, перевязанную ленточкой.
Жорж здесь же открыл ее. В коробочке лежала старая квитанция о рождественской посылке семье Мадлен и записка от Элен, в которой она просила прощение у Жоржа и говорила о своей к нему любви.
Квитанция об отправленной посылке Софи де Буа, была важным документом, фактом, подтверждающим ее действия, пока непонятные друзьям. По дороге в замок, они рассуждали на эту тему. Кэтти выразила свои предположения, ссылаясь на этикет знатных семей.
— Софи нашла завещание Старого графа и поняла, что замок должен был передан по линии дочери Катрин, представительницей рода которой являлась мать Мадлен. Возможно, посылка и шляпка от именитой модистки-графини была важным действием признания семьи, как равной и своеобразным извинением. Была как бы Знаком. Ведь недаром шляпа, считается признаком аристократичности. По этикету на прием к королеве все аристократы должны приходить в шляпах. При этом дамы могут оставаться в головных уборах даже при королеве.
— Мадлен говорила, что ее мать была еще девочкой. — Возразил Жорж
— Да, но своих девочек, то есть дочек у Софи де Буа не было. Был сын, внук и ты — правнук. Возможно, она боялась, что такую ценную шляпку вообще никто не оценит, а может даже и выбросят! — Парировала Кэтти.
Ее размышления не слишком удовлетворили Жоржа и Мадлен. Алекс пока только слушал, как полководец своих советчиков перед решающей битвой.
— Элен, фактически не отрицала кражи документа из шкатулки. Зачем ей нужна была эта квитанция? — Мадлен задала вопрос, который был очевиден, но все почему-то избегали его.
— Ни у кого нет ответа? — спросил Алекс, предвидя заранее реакцию, вернее — ее отсутствие.
Оставшееся время пути до замка друзья молчали. Каждый был погружен в свои мысли или воспоминания. Бентли Жоржа стремительно и легко парил по извилистой дороге, пересекая живописные местности. Была возможность еще раз насладиться прекрасными пейзажами Франции.
Комфортная поездка и тихая музыка сглаживали неприятный осадок, оставшийся после пустоты нерешенных вопросов и тайны наследства. Алекс подумал, что навряд ли Кэтти сама верила в то, о чем говорила. Его точно такое объяснение не устраивало.
Полученная от Элен старая квитанция не решала поставленных задач и не давала нужных ответов. Зато заходящее солнце и тень от горгульи, указанной в очередной загадке Старого графа, должны были в этот день о многом рассказать. Именно сегодня тайник графа должен быть открыт.
После ужина друзья собрались в комнате Алекса и с нетерпением ждали этого момента. Из окна открывался прекрасный вид, и можно было наблюдать закат. Солнце окрашивало небо розово-апельсиновыми полосами акварельных мазков. Дорожки в саду и покрытие перед замком приобрело насыщенный золотисто-малиновый оттенок. Кусты тиса и самшита стали охристо-оранжевыми.
То тут, то там сад вспыхивал яркими пятнами цвета — теплого, тяжелого, густого. Замок, оставаясь в тени, впитывал в себя все синие и голубые цвета. Белый песчаник, из которого он был сложен, рефлексировал внутри синего — зеленоватыми отблесками и бежево-розовым сиянием. Иногда казалось, что замок построен из жемчуга прекрасной великаншей-принцессой, рассыпавшей свое ожерелье.
Наконец, цвет стал сгущаться плотнее, и замок все более погружался в уютные серо-сереневые оттенки, рождаемые собственной тенью и сумерками. Фиолетовые тени от башни правого крыла, просматриваемые из окна, прокладывали себе дорогу в пространстве сада. Все более удлиняясь, они резче отпечатывались на гравии и зелени.
Неожиданно тень горгульи, четко различимая, оказалась солирующей. Алекс взял со своего стола карандаш и, прищурив глаз, как бы соединил в пространстве темный выступающий силуэт горгульи и открывающееся пространство комнаты внутри окна. Проведенная мысленно им линия, указывала на верхнюю резную часть марокканской двери.
— Что и требовалось доказать — Словно в раздумье сказал он вслух. Потом посмотрел на шесть пар глаз, с ожиданием и тревогой наблюдающих за ним и, улыбнувшись, сказал:
— Ну что ж, осталось проверить.
— Ты ведь не будешь ломать дверь? — Спросил Жорж, и на его лице отразилось волнение и неуверенность.
— В этом нет необходимости. Но если вы все выйдите из комнаты на пять минут, я покажу вам фокус.
