– У вас были проблемы с законом? – спросил Иэн.
Джим и Кэти переглянулись.
– Отвечайте честно, это легко проверить, – добавил инспектор.
– Нет, не было, – ответила Кэти.
– А что насчет Джима?
Парень заерзал на стуле. Колено у него дергалось, словно он отбивал ритм очень быстрой песни.
– Сидел немного, в колонии для несовершеннолетних, – наконец признался он, а затем важным тоном добавил: – Связался с плохой компанией.
Иэн велел полицейскому в форме сопроводить Кэти и Джима: сначала – в их квартиру, чтобы проверить удостоверения личности, а затем – в участок, на снятие отпечатков пальцев и более подробный допрос.
– А еще вам нужно сдать паспорта, – добавил инспектор.
– Что? – возмутилась Кэти. – Но мы невиновны!
– Это пока не доказано. Нельзя допустить, чтобы во время расследования вы купили билеты и улетели обратно в Сидней.
– Мельбурн, – отрезал Джим. – Я позвоню адвокату. И в консульство.
– Польское или австралийское? – ровным голосом спросил Рейф.
Прежде чем Джим своими обезьяньими мозгами сумел придумать достойный ответ, Иэн сказал:
– Звоните, кому считаете нужным.
Когда парочку увели, я спросила Иэна:
– Вы правда считаете, что полковника убил один из них?
Я думала, что инспектор лишь отмахнется от столь неуместного вопроса, но он хмуро посмотрел вслед Джиму и Кэти.
– Не знаю. У них был открытый доступ к еде. Но как могут быть связаны два актера из Мельбурна и отставной полковник из Оксфорда?
Я высказала то, что давно крутилось в мыслях:
– А преступник точно хотел убить
Рейф и Иэн уставились на меня.
– Хуже официантки, чем эта девушка, я не видела, – объяснила я. – Она приносила не те заказы не тем людям. Полковник Монтегю мог умереть просто потому, что Кэти перепутала второй столик с седьмым.
– А значит, настоящей жертвой может быть любой человек в этом зале, – закончил Рейф.
Иэн захлопнул свой блокнот и встал.
– Прошу вас подойти к столу у выхода – полицейский осмотрит содержимое ваших сумок и карманов. После этого можете идти.
– Хорошо.
Я подняла с пола сумку и направилась к двери, где стояли двое полицейских: мужчина и женщина. Оба в перчатках. Перед женщиной выстроилась очередь из двух дам, однако мужчина был свободен и подозвал к себе Рейфа. Я украдкой наблюдала, как он опустошает свои карманы. Интересно, что современные вампиры берут с собой, выходя из дома? Ответ был простым: ключи и кошелек. Полицейский открыл бумажник и обнаружил внутри лишь банковские карты, деньги и визитки. Когда досмотр был закончен, Рейф остался подождать меня – наверное, чтобы мы вместе вернулись в «Кардинал Клубокси».
Подошла моя очередь. Я назвала свои имя и адрес, а затем протянула женщине-полицейскому сумку. Одной рукой она светила фонариком, а другой – перебирала предметы черной пластиковой палкой. Вязальные спицы высунулись из сумки и покачивались, точно руки скелета.
Вдруг женщина замерла и еще пристальнее стала всматриваться в содержимое. И зачем я притащила с собой рукоделие? Уверена, ее смутили спутанные петли. Я уже хотела объяснить, что только недавно начала вязать, но тут она произнесла:
– Сэр, можете подойти?
К нам тут же приблизился Иэн.
– В чем дело?
Он тоже встал за стол, с любопытством посмотрел на меня, а затем заглянул в сумку. Как же мне хотелось быть такой же аккуратной, как Рейф! В приличной сумке должны лежать только кошелек и телефон, ну и, может, помада. Не кучи хлама, которые я зачем-то таскала с собой: открытые пачки мятных конфет, старые билеты на поезд, смятые салфетки, монеты (теперь они гремели где-то на дне) из каждой страны, где я когда-либо бывала…
В сумке же нет ничего, связанного с колдовством? От одной этой мысли мое сердце подскочило.
Иэн застыл. Затем натянул перчатки, запустил руку в сумку и достал сложенную газетную вырезку.
– Не могли бы вы объяснить?
И куда исчез тот красавчик-полицейский? Вместо него вернулся плохой коп – да еще и в десятикратном масштабе.
Иэн показал мне вырезку. На ней была фотография полковника Монтегю. Его лицо было перечеркнуто шариковой ручкой.
Правильного ответа в ситуации, когда полицейский показывает тебе улику, вынутую из твоей собственной сумки, я не знала – если такой вообще существовал. Пару долгих секунд все просто пялились на газетный лист. Наконец мой замерзший от шока мозг оттаял.
– Это не мое! Я эту бумажку в первый раз вижу.
Голос у меня стал высоким, резким – прямо как у Кэти, когда она пыталась убедить нас в своей невиновности. Наверное, она почувствовала тогда то же, что и я, – тяжелый жар, давящий на грудь.
Иэн положил улику в пластиковый пакет.
– Честное слово, – сказала я, усилием воли делая голос нормальным. – Уверена, кто-то подкинул мне это.
Все взгляды в зале были направлены на меня – так же, как на полковника Монтегю в последние минуты его жизни. Мне стало душно. Я пожалела, что не надела под свитер футболку и теперь не могла снять его.
– Продолжим разговор в отделении.
Верните хорошего Иэна! Я осмотрелась, словно он где-то прятался, но встречалась взглядом лишь с ошарашенными людьми.
– Вы меня арестовываете?
