Я положила ладонь ему на плечо. От напряжения оно словно окаменело.
– Не нужно. Правда. Он до меня и не дотронулся толком. Понимаете, тогда, в полдень, я увидела не Геральда, а Джима. Мне стоило это понять, еще когда Кэти сказала, что в театральном костюме Джим ни капли на себя не похож. Это, конечно, было его алиби. Он переоделся в собственного отца: натянул парик, приклеил усы, стащил одежду из гримерки. Геральд Петтигрю к тому времени был уже мертв.
– Все верно.
Я схватила Иэна за руку. Хотела удостовериться, что он меня понял.
– Геральда Петтигрю убил Джим. Геральд был его отцом.
– Да, Люси. Мы знаем, – очень мягко произнес Иэн и покачал головой. – Мы ведь собирали доказательства. Мы бы арестовали Джима и так – не надо было подвергать себя опасности. Вас чуть не убили!
Как выяснилось, Геральд Петтигрю лишил не менее четырех женщин денег, чести и, в случае с матерью Джима, желания жить. Не хотелось говорить гадостей, но Геральд Петтигрю и правда был дрянным человеком. Хотя бы Флоренс Уотт не станет его следующей жертвой.
Кэти стояла в углу, прижимая к себе мое вязание, словно ребенок – любимую мягкую игрушку. Глаза у нее были круглыми от шока. Я взглянула на Иэна:
– А что насчет Кэти?
Он покачал головой.
– Насколько нам известно, она ничего не знала о планах Джима. Думаю, она была для него чем-то вроде прикрытия.
Джима, разумеется, увели.
– Что ж, мне пора, – сказал Иэн.
Я кивнула – понимала, что полиция стремилась как можно скорее допросить Джима и попробовать добиться от него признания.
Иэн несколько раз предложил вызвать мне скорую или попросить кого-то подвезти меня до дома, однако я отказалась. Теперь улицы Оксфорда стали куда безопаснее – я могла спокойно добраться до магазина сама.
Я спросила Кэти, не хочет ли она, чтобы я осталась с ней или чтобы она пожила у меня, но она настояла на том, что хочет побыть одна. Я не знала, как ее поддержать, поэтому просто сказала:
– Мне жаль, что так вышло.
Девушка протянула мне начатое изделие, но я покачала головой:
– Лучше оставь себе. Хотя бы будет чем занять руки.
– А что ждет Джима?
– Честно говоря, не знаю. Если он не признает вину, то его, конечно, направят в суд. Однако в остальном – не представляю.
– Я пойду в консульство Австралии и попробую добиться его экстрадиции на родину. Думаю, ближе к дому ему будет легче. Даже в тюрьме.
Что ж, при любом раскладе Кэти было чем себя занять.
– Думаю, это отличная идея, – ответила я.
Когда я уже собиралась уходить, Кэти сказала:
– Я и понятия не имела. Даже не догадывалась. Он ведь хороший парень. Веселый, добрый…
Я не стала заканчивать предложение за нее очевидным словом «убийца», лишь пожелала девушке спокойной ночи и ушла.
К тому времени уже окончательно стемнело. Я села на велосипед и поехала домой. По дороге я ощущала легкий холодок на шее: я была не одна. Оглядываться не стала – чувствовала, что не увижу Рейфа, но знала: он, не лишенный собственного старомодного благородства, следил, чтобы я добралась до магазина в безопасности.
Когда я припарковала велосипед, Рейф уже ждал меня у двери в магазин. Я впустила его в дом и сказала:
– Поднимусь в квартиру и открою бутылку вина. Вы его пьете?
– Да. Составлю вам компанию.
Бабушка с Сильвией наверняка еще спали, так что я была рада обществу Рейфа. Я откопала бутылку холодного калифорнийского шардоне, которую купила, тоскуя по дому. Вампир взглянул на этикетку и покачал головой:
– Люси, вы шутите? Калифорнийское вино? А ведь по ту сторону Ла-Манша[18] растут самые великолепные в мире виноградники!
Я закатила глаза и достала два бокала.
– Не сомневаюсь, что вы еще и знаток вин!
– Разумеется. Когда-нибудь угощу вас напитком из своего погреба.
Я надеялась, речь все еще о вине. Не очень-то хотелось думать о том, что вампиры хранят в погребах.
Шло очередное собрание вампирского клуба вязания. Я открыла для себя, что щелканье двадцати пар спиц отлично успокаивает. Тиша Баггинс уехала к друзьям в Нью-Йорк, поэтому все мы наслаждались этим редким моментом молчания – настраивались на нужный лад, проверяли схемы или тихо радовались созданию чего-то нового.
Бабушка заговорила первой:
– Как поживает бедняжка Флоренс Уотт, Люси? Жаль, я не могу с ней увидеться! Наверное, ужасно было узнать, что человек, за которого она почти вышла замуж, оказался чудовищным манипулятором!
– Думаю, оправится она не скоро. Однако ей очень помогла информация, которую вы собрали во время поездки в Лидс, – я ей все рассказала. Узнав, что Геральд Петтигрю обманул не ее одну, мисс Уотт, кажется, перестала чувствовать себя так глупо.
Бабушка довязала сложный на вид ряд.
– Да, очень некрасиво с ее стороны было обвинять старшую сестру в убийстве. Они помирились?
– Вроде бы да. Они поговаривают о том, чтобы продать чайную и выйти на пенсию, но, думаю, ни одна из них не представляет, что делать с таким количеством свободного времени. А еще постоянные дела и общение с людьми – лучший способ оставить случившееся позади.
– Очень разумно!
