Убийство в частной клинике полностью

— Да. Понимаю, насколько огорчительна для вас эта история.

— Очень.

— Ведь сэр Дерек был вашим другом?

— Я знал его лично.

— В последнее время вы часто встречались?

Филиппс помедлил с ответом, затем, глядя прямо перед собой, спросил:

— Что вы подразумевали, когда сказали «в последнее время»?

— Ну, недели две или около того.

— Я заглядывал к нему домой в пятницу вечером перед операцией.

— Профессиональный визит врача?

— Нет.

— Вам не показалось, что у него развивается серьезное заболевание?

— Нет.

— Он не упоминал, что употребляет продающиеся без рецепта лекарства?

— Нет, — резко ответил хирург. — Почему вы спросили о лекарствах?

— Так, просто возник вопрос.

— Если что-то известно о том, что он употреблял лекарства, эту тему надо хорошенько проработать.

— Я того же мнения, — бросил Аллейн.

— Если у него идиосинкразия на гиосцин, — продолжил Филиппс, — и он его принимал…

— Вот именно.

Мужчины словно поменялись местами. Теперь хирург предлагал свои версии, а полицейский уходил от обсуждения.

— Есть свидетельства, что О’Каллаган принимал не прописанные врачом лекарства?

— Не исключено.

— Идиот! — вырвалось у хирурга.

— Странно, что он не сказал вам в пятницу, что заболел.

— Он… мы обсуждали иной вопрос.

— Не могли бы вы сообщить, какой именно?

— Сугубо личный.

— Сэр Джон, — мягко произнес Аллейн, — мне, видимо, с самого начала следовало сказать, что я читал ваше письмо сэру Дереку.

Голова хирурга дернулась, словно перед ним внезапно возникло опасное препятствие. Он с полминуты молчал, а затем очень тихо проговорил:

— Вам нравится читать чужую личную корреспонденцию?

— Полагаю, не больше, чем вам смотреть в чей-то вскрытый перитонитный живот, — парировал старший инспектор. — Это чисто профессиональный интерес.

— Вы разговаривали с дворецким?

— Хотите дать мне свое объяснение происшедшего?

— Нет.

— Говоря неофициально — именно так мне было бы приятнее с вами общаться, — я вам сочувствую.

Врач поднял голову.

— А знаете, я вам верю. Хотите спросить что-нибудь еще?

— Нет. Я и так вас сильно задержал. Не вызовет ли больших неудобств, если я переговорю с присутствовавшими на операции медсестрами?

— Вряд ли они сообщат вам что-либо еще.

— Тем не менее я должен с ними повидаться, пока они не заняты на операциях.

— Операционная сейчас свободна. Старшая сестра и ассистирующая ей сестра Бэнкс должны находиться где-то поблизости. — Замечательно. А другие сестры? Та сиделка, что была прикреплена к сэру Дереку, и еще одна — кажется, по фамилии Харден?

— Выясню. Не возражаете, если придется подождать?

— Нисколько. — Аллейн невольно бросил взгляд на мраморную женщину. — Я хотел бы поговорить с ними по очереди. Так все мы будем испытывать меньше неловкости.

— Вы не производите впечатления стеснительного человека, — усмехнулся Филиппс. — Хотя не сомневаюсь: вам удобнее вынюхивать втихую. Вы встретитесь с ними по очереди.

— Благодарю.

После ухода хирурга Аллейн дожидался всего несколько минут. Затем дверь снова отворилась и вошла старшая медсестра Мэриголд. Она держалась подчеркнуто вежливо, но не могла скрыть любопытства и возмущения.

— Здравствуйте, — приветствовал ее старший инспектор.

— Добрый день, — отозвалась Мэриголд.

— Присядьте, пожалуйста. Где вы предпочитаете: здесь или под статуей?

— Большое спасибо. — Платье зашуршало, когда она опускалась на стул, глаза холодно смотрели на полицейского.

— Сэр Джон, вероятно, сообщил вам о результатах вскрытия? — предположил Аллейн.

— Ужасно. Такая потеря для страны.

— Трудно представить. Один из сильных людей в правой партии. — В голосе старшего инспектора прозвучало лукавство.

— Именно так я всем и говорила, когда он умер.

— А теперь, старшая сестра, сжальтесь над несчастным несведущим полицейским — выведите из непроницаемого тумана, в котором он заблудился. Умер государственный муж, возможно, самый выдающийся деятель своего времени, и в его организме находят четверть грана гиосцина. Мне, профану, предстоит выяснить, как этот гиосцин попал в него. Посоветуйте, что, черт возьми, я должен делать?

Аллейн широко улыбнулся. Казалось, даже ее накрахмаленная сестринская косынка смягчилась.

— Не сомневаюсь, что это нелегкое задание, — проговорила она.

— Разумеется. Вы, очевидно, глубоко потрясены.

— Не скрою. Медицинских сестер принято считать привыкшими к прискорбным сторонам жизни и невероятно черствыми.

— Ни за что не поверю. Конечно, то, что открылось…

— Чудовищно! Не могу постичь — не в состоянии. Ничего подобного в моей практике не случалось. Смерть после операции в моей операционной! Никто бы не позаботился о нем лучше. Все шло абсолютно гладко.